Раненый отключился, и Золотарев начал активно приводить его в чувство. Если у егеря слабовато сердце, то такой обморок может привести к остановке сердца. Хотя очень сомнительно, что у здоровенного мужика, живущего в лесу и работающего егерем, может оказаться слабоватым сердце. Выхода не было. Спускаться к машине больше необходимости не было, потому что лекарство, за которым Григорьев ездил в поселок, нашлось в его карманах. Раненого привели в чувство и затащили в вездеход, уложив как можно удобнее. Сомнительное удобство, если учесть, что машина сейчас на полной скорости будет продираться через лес. За руль вездехода Меркулов велел снова садиться Родину, а Золотарев принялся готовиться поднимать вверх свой коптер для наблюдения сверху. Теперь никак нельзя было пропустить боевиков, это уже смертельно опасно. Они поняли, что сильно наследили с машиной егеря, и теперь будут предельно осторожны. Знать бы еще, сколько их на самом деле. Четверо или намного больше?
Родин вел вездеход с максимальной аккуратностью, то и дело оборачиваясь на Золотарева, сидевшего рядом и не сводящего взгляда с экрана. Если Банкир молчит, значит, нормально, не очень трясет, и он может работать. А егерю туговато сейчас. Может опять из ран пойти кровь. Чудо, что не задеты ни внутренние органы, ни бедренная артерия. А то бы не спасти его.
– Вижу накатанную лесную дорогу, – доложил Золотарев. – Рысь, держись левее, под склоном пройдешь. Там ровно.
– Кордона еще не видно?
– Нет, но видно сложенные опиленные стволы деревьев. Кто-то лес расчищал.
– Кордон близко, – заключил Меркулов. – Давай-ка, Рысь, сбавь скоростенку. Банкир, подними «птичку» повыше. Осмотрись!
Двигатель стал работать тише. Родин вел машину, что называется, внатяг, не газуя. На экране мелькали кроны деревьев, потом блеснул приличного размера ручей с запрудой. Через самодельную плотину перетекала вода и снова сбегала к речушке. Потом мелькнуло что-то трепещущее на ветерке, и оператор снова развернул дрон. Меркулов указал пальцем на экран. Золотарев кивнул, и «птичка» повисла в воздухе. Увеличив изображение на экране, спецназовец увидел наконец, что это было.
– Белье сушится, товарищ капитан! Здесь кордон. Километр, не больше.
– Рысь, стоп! – тут же приказал Меркулов и, схватив автомат, повернулся к раненому. – Мы прибыли, Олег Андреевич. Тут до вашего кордона уже совсем немного осталось. Шуметь не будем, а то эту таратайку за несколько верст слышно. Даже в лесу. Доберемся пешком и посмотрим, что там. Если все нормально, то заберем вашу семью и в поселок к врачам переправим. Договорились?
– Боюсь даже думать о том, что там могут эти изверги натворить, – покачал головой егерь. Видно было, что душевная боль у него сильнее физической. Ведь там больная жена, там две внучки-дошкольницы. – Вы лекарство, лекарство у меня возьмите. Ей уже принимать пора, а я все там висел на этой березе. Худо ей без лекарства. У нее стадия такая, что помереть может. Я уж ей говорил, что не надо ей со мной туда. В поселке надо жить. Думал, и самому уж бросать эту работу. Да только она мне все говорит, что ей на природе, в лесу полегче. Что там в поселке пыль глотать, и забор к забору стоит, только с соседями ругаться.
– Давайте лекарство. Все будет хорошо, – пообещал капитан. – Вы лучше расскажите, как у вас там все на кордоне устроено, чтобы нам не плутать. Сараи какие-нибудь есть, конюшня, например, лошадь, трактор, может, есть. Как дом стоит, сколько входов и окон.
– Есть тракторишка, да только слабосильный он. Я на нем соленое сено развожу оленям да прикормку разную. Деревья иногда убираю гнилые, поваленные на кабаньих тропах. Боятся они этого. А если боятся, то тропы миграции могут изменить. Только он не на ходу. Свечи вот везу для него. Он под навесом стоит, а сарай сенной есть, только пустой. Нет у нас уже коровки, хоть и была когда-то.
– А дом, опишите, какой дом, как близко к лесу стоит.
– Так он, почитай, в лесу и стоит. Дом-то. Кроны у старых дубов и ольхи плотные, от снегопадов и ливней спасают. От ветров тоже. А дом простой. Дверь одна, сени да два окошка. Изба-пятистенка. Вот кухня летняя есть, это да, стенки тоненькие, летние. Там девчонки у меня летом после обеда в тенечке валяются. Огородик есть с тыном из хвороста.
– Связь есть какая-нибудь? Телефон у жены принимает сигналы сотовой связи?
– Есть телефон. Вышка стоит у поселка, и на кордоне телефон принимает сигналы, но только на чердак надо подняться.
– Ну, ясно, – заключил Меркулов. – Не переживай, отец, спасем твою жену, и девочек твоих спасем. Рысь, загони вездеход вон туда, в орешник, наруби молодых осинок и замаскируй его, чтобы с открытого пространства видно не было. Банкир, ты остаешься с егерем! «Птичку» держи в воздухе, «продирижируешь» нам. Но и тут ухо держи востро! За егеря отвечаешь и сам не подставься. Вдруг они вернутся по этой дороге или окрестности прочесывают.
