Одинцов лег и пополз в правую сторону. «Нет, так просто они меня не захватят». Жалко только, кроссовки почти вдребезги разорвались. Долгой дороги не выдержат. А вот ползком можно. Он поднимался по каменной стене, пользуясь тем, что эта часть скалы не была видна преследователям. Они и не предполагали, что там можно подняться вверх. Отдышавшись, лейтенант потряс кистями, стоя на узеньком карнизе. Пальцы должны отдохнуть. Еще немного. Поправив ремень автомата, мотавшегося за спиной, спецназовец полез выше. Вот и край. Ухватившись за скалу, Одинцов подтянулся, приподнимая голову над грядой.
Вот они, голубчики. Левее и ниже. Ждут его, с удобного подъема, даже не глядят вниз, боясь себя выдать. «Наверное, премию ждут за мою гибель!» Одинцов отдышался, поводил руками, ногами, убеждаясь, что усталость не помешает ему совершить задуманное. Стрелять нельзя, придется обойтись без стрельбы, иначе сюда кинутся остальные. А так есть шанс оторваться от них и овладеть инициативой в этой войне. На всякий случай держа автомат наготове, лейтенант двинулся вдоль камней к двум боевикам. Он остановился еще раз, проверил, как нож выходит из ножен, закрепленных на груди трофейной «разгрузки», снятой с одного из убитых врагов. Старая модель, такие уже не выпускают для армии, но это лучше, чем ничего.
И все же ему немного не повезло. Как ни старался спецназовец подобраться ближе и без шума, у него это не получилось. Но иного выхода не было. Этих двоих нужно нейтрализовать и уходить. Иначе не оторваться и не завладеть инициативой. Их отделяли друг от друга всего какие-то два метра, когда один из боевиков обернулся и увидел Одинцова. Второй тоже вскочил и повернулся в сторону спецназовца. Наверное, у них и правда был приказ брать его живым или раненым, чтобы можно было допросить. Тот, что стоял дальше, мог выстрелить, но не выстрелил. Вместо этого он бросился навстречу спецназовцу, намереваясь ударить его прикладом «калаша» в голову. И ближний тоже бесстрашно бросился навстречу, старясь схватить спецназовца за руку, в которой был нож.
Одинцов дал себя поймать за руку, чтобы прикрыться от удара второго боевика, и в тот же миг нанес сильный прямой удар боевику в нижнюю часть груди. Тот задохнулся, схватился за грудь руками, роняя автомат, и согнулся пополам. Первый боевик попытался провести прием с захватом руки и последующим броском через себя, но сделал это неуклюже. Вместо захвата и броска он, наоборот, оказался сам в захвате, и нож Одинцова был расположен близко от его горла. Спецназовец вскинул ногу и, надавив коленом на поясницу противника, свалил его с себя и дважды всадил нож под его левую лопатку.
Вскрикнув, мужчина выгнулся и обмяк, второй уже отошел от удара и потянулся к автомату, но Одинцов не раздумывая швырнул нож. Боевик захрипел, схватившись руками за горло, куда по самую рукоятку вошел армейский нож, и упал лицом вниз, продолжая хрипеть и заливать камни кровью. Где-то невдалеке послышался звук мотора квадроцикла. Одинцов схватил автомат и стал лихорадочно вытаскивать из карманов убитых полные автоматные магазины. Граната, еще одна. Не помешает! Квадроцикл – это плохо, это значит, что к Серому пришла подмога. И мне опять придется бегать. Эх, как не вовремя.
Долго бегать в таких кроссовках не получится. Одинцов приложил ступню к подошве армейских ботинок одного из убитых, кажется, тот размер. «Прости, но законы войны, они такие», – переобуваясь, приговаривал Одинцов. Подняв свой автомат, он побежал назад, уверенный, что засада была только с одной стороны. Значит, есть шанс прорваться с другой. Обидно было то, что он ввязывается в столкновения с боевиками, а Серый уходит в это время, уходит все дальше.
С этими мыслями спецназовец спрыгнул с гряды камней, перекатился по траве и, вскочив, бросился бежать по лесу, пока тот позволял это делать. Деревья здесь были реже, чем в других местах. И тут же пришлось падать и откатываться за толстый ствол сосны. Прямо перед ним выскочил боевик, но выстрелил он не в сторону Одинцова, а развернулся и дал длинную очередь в кого-то сзади. «А нам какая разница», – пробормотал спецназовец и нажал на спусковой крючок. Короткая очередь, и боевик упал. Автоматные очереди трещали, не умолкая. Слышно было, что стреляли по крайней мере шесть автоматов. Причем стрелки постоянно перемещались. И в сторону от Одинцова тоже. Кто там устроил «войнушку»?
Вскочив и низко пригибаясь, спецназовец перебежал к следующему дереву, потом к другому, увидел отступающих вглубь леса боевиков. И вот за ближайшим деревом мелькнуло знакомое снаряжение, а потом он увидел, как упал и на лету дал очередь в боевиков Лешка Золотарев. Одинцов хотел было закричать, но спецназовец тут же заметил его и развернулся на земле в сторону нового противника. Одинцов еле успел юркнуть за дерево, как в ствол ударились две пули, осыпав его старыми иголками.
– Банкир, здесь свои! – заорал Одинцов.
Золотарев уже встал за дерево и оттуда крикнул:
– Кто свои?
– Банкир, это Сват! Не стреляй!
