– Да уж, почитай, часа три, как все закончилось. Вон в сарае лежат все трое. Я и стала сразу пытаться дозвониться до поселка. Двое военных их крепко побили, а сами погнались за остальными. Мы уж тут страху натерпелись, боялись, что вернутся, увидят своих мертвыми, и тогда и нам пощады не ждать от них, злыдней.
Прохор вошел в дом, старательно вытер ноги о половик у входа, прислонил к стене карабин и подошел к кровати, на которой лежал раненый егерь. Подвинув тяжелый дубовый табурет, он уселся на него и похлопал Григорьева по руке.
– Ну как ты, Андреевич? Что стряслось, как ты пулю-то поймал?
– От них пытался убежать, машину потерял. В пропасть упала. И самого зацепило. Благо что бандиты решили, что я вместе с машиной внизу валяюсь, и уехали. Хорошо, военные трое ехали, увидели машину. Остановились, решили к ней спуститься, тут меня и увидели, как я над обрывом висел, зацепившись за дерево. Вытащили, перевязали. Сюда приехали. А тут бандиты. Ну, они их перебили и на их мотоциклах о четырех колесах уехали других ловить. Вон, вездеход оставили. У геологов, что ли, его взяли.
– Трое военных было? – спросил Самсонов, умудрившийся тихо войти в дом. – А старший у них кто был? В каком звании?
– Старший? Да вроде четыре звездочки, как у нашего участкового. Капитан.
– Наши, – улыбнулся Самсонов. – Меркулов с нашими ребятами. Ну, от этих, отец, ни один бандит не уйдет.
– Трупы осмотрел? – тихо спросил его Прохор.
– Да, четко сработали. Наш почерк, не сомневайся. Ну, давайте егеря осмотрим, если что, из моей аптечки можно еще укол сделать, да пора возвращаться.
Признаков воспаления Самсонов не увидел, но укол все же сделал. Надо было придумать что-то вроде носилок, чтобы дотащить грузного егеря до машины да еще там как-то закрепить их. На полу или на лавке везти нельзя. Растрясет. Ждать вертолет тоже смысла нет. В округе километров на пять ни одной подходящей площадки для посадки вертолета нет.
– Сейчас придумаем чего-нибудь, – заверил Прохор и вышел на улицу.
Но тут шевельнулась занавеска, и в щелке между двумя полотнами ткани показался маленький конопатый носик. Блеснули глазенки и спрятались, и тут же показались другие любопытные глаза. Самсонов, скрывая улыбку, полез в карман своего рюкзака и достал оттуда плитку шоколада.
– А кто у нас тут сладости любит больше меня? – спросил он вкрадчивым голосом и зашелестел оберткой.
– Взрослые дяденьки сладости не едят, – тут же ответил детский голосок. Судя по всему, ребенка лет четырех.
– А чего же едят взрослые дяди? – спросил Самсонов, разворачивая шоколадку.
– Они мясо едят, картошку и водку пьют, – вставил второй голосок, ребенка чуть постарше.
– Ох, слушайте вы их больше, – всплеснула руками Валентина Геннадьевна. – Отродясь они не видели, как взрослые водку пьют. Фантазерки маломерные! А ну-ка, выходите сюда, цыплята! Поздоровайтесь с дядей. Мы с ним в город поедем, к мамке вашей.
Две девочки-погодки вышли из-за занавески и в смущении остановились, глядя то на военного дяденьку, то на шоколадку в его руке. Хозяйка, улыбаясь, подвела девочек к столу и усадила за него обеих девочек.
– Как вас зовут, цыплята? – спросил Самсонов.
– Галинка, – ответила одна, постарше, самая бойкая.
– Оксанка, – ответила вторая и потянулась рукой к шоколаду. – Дай!
Спецназовец смотрел, как девчушки, пачкая руки и щеки почти до самых ушей, мусолили шоколад, а сам вдруг подумал, что это же так здорово, вернуться после задания или учений домой, где тебя ждут вот такие пигалицы. Радуются тебе, ждут гостинцев. А потом к столу выходит она… женщина, которая любит тебя и ждет. И она улыбается и накрывает на стол. А в доме тепло и уютно, потому что в нем есть женщина. И всегда вкусно пахнет, и желтый абажур над столом… Нет, зеленый. И ходики в кухне. Часы-ходики должны быть обязательно!
– Они, я смотрю, не очень испугались бандитов?
– Что вы! Испугались, да еще как. – Женщина стала грустной, вспомнив весь тот ужас, который пришлось пережить, так же как и чудесное спасение. – У детей гибкая психика, они могут многое пережить и забыть. Это мы, взрослые, до старости будем видеть по ночам кошмары и вздрагивать от каждого шороха. У детей все проще. И слава богу!
Прохор сделал носилки. Из старых вожжей, которые остались в сарае еще с тех времен, когда в хозяйстве была лошадь, он сделал крепления в машине. Носилки будут висеть и амортизировать на неровностях. Так есть шанс не растрясти раненого. Они вышли на улицу оценить изобретение.
– Ну что, думаешь, довезем? – спросил Прохор. – Вдвоем будете придерживать, а я уж постараюсь ехать поровнее и не так быстро.
– Нет, поедете без меня, – ответил Самсонов.
– Без тебя? Ты что? – нахмурился Прохор. – Чего тебе в этой глухомани делать одному? Террористов твои ребята перебили, так что возвращайся, докладывай начальству то, что твой командир не успел доложить.
– Эй, морпех! – засмеялся Самсонов. – Ты что, забыл, что такое в армии приказ?
– Приказ? Но тебе же никто приказа не оставлял!
