– Отличная работа, солдат! – говорит он ей, улыбаясь, словно ее работа – участвовать в каком-то веселом представлении. – Без помощи Содружества Колоний нигерийцам в космосе до нас далеко. Точнее, до тебя далеко. – Он ухмыляется. Онайи чувствует, как он ее умасливает. – Мы приближаемся к Среднему поясу. Сразу за ним главный оплот нигерийской армии. Но последняя победа обеспечила надежную буферную зону между Биафрой и бело-зелеными, так что мы можем считаться настоящим государством.
Онайи поднимает бровь. Со стороны кажется, что она ведет себя дерзко и неуважительно; сидит развалясь, одна нога закинута на подлокотник кресла, руки раскинуты в разные стороны. Но ей так удобно. И уж это она заслужила.
– Настоящим государством?
– Ну, знаешь, с экзаменами в школах и регулярными отключениями электричества. – Он хмыкает. – В общем, вся эта дребедень, которая есть в нормальных государствах. Может, когда-нибудь у нас даже будут поезда, которые опаздывают. Выбоины в асфальте. Все как у них на севере.
– А зачем нам быть как они? – усмехается Онайи.
Генерал-майор хлопает рукой по столу:
– Шучу, солдат. – Вытягивает сигару из нагрудного кармана и зажигает. – Как будешь отмечать победу?
– Буду планировать следующие атаки.
– Нет покоя Демону Биафры.
Она ненавидит это прозвище с тех пор, как впервые услышала его в перешептываниях за спиной. Она ненавидит, когда слышит его от товарищей. Ненавидит, когда слышит его от врагов. Ненавидит, когда слышит от командира. Но для нее это как боль в костях. Огненные иглы, пронзающие позвоночник сверху донизу. Это стало частью ее жизни, как голубизна неба и чернота горелой земли. Такая же часть жизни, как пот, комары и пение птиц.
– Что ж, солдат. – Генерал-майор затягивается сигарой. Едкий дым заполняет комнату. – Ты свободна.
Онайи собирается с силами, заставляя свое тело встать. Суставы буквально вопят от боли, когда она отдает честь.
Позади остается мягкое гудение генератора, она выходит туда, где ревут работающие диггеры, сквозь шум перекрикиваются солдаты, визжат лазерные пилы, вгрызаясь в металл, из которого были сделаны мехи бело-зеленых.
Никто не замечает, как Онайи сворачивает в узкий проход между палатками. Никто не замечает, как она достает небольшой пузырек из кармана на поясе и глотает раскрошенные минералы.
Она закрывает глаза. Шум вокруг затихает. Небо из голубого становится розовым, птицы снова заводят свои трели. Их переливы звучат то выше, то ниже, падают и устремляются вверх, она различает мелодию, мелодию, похожую на песню из очень-очень далекого прошлого.
Айфи смотрит в окно автомобиля, в котором едет с Дэреном. Каждый раз, возвращаясь откуда-нибудь в Абуджу, она вспоминает, каким казался ей город поначалу. Даже четыре года назад все поверхности были отражающими. Город из стекла. Стеклянные небоскребы, такие высокие, что верхние этажи теряются в облаках. Стеклянные купола мечетей, пронизанные золотом. Плексигласовые туннели высокоскоростных железных дорог. Все прозрачное. Везде свет. Ослепляющий, невыносимый свет. Но таким он кажется только Айфи, ее глаза очень чувствительны – привыкли к естественному освещению леса, к приглушенным краскам.
Первое время люди таращились на нее. Ну, по крайней мере, когда не приветствовали, не плакали от радости и не показывали на нее пальцем, восхваляя величие нигерийской армии. Ей почти не дали отдохнуть, прежде чем выставили на всеобщее обозрение – прямо в старом тряпье, еще пахнувшую Биафрой, с племенными шрамами, оставленными Боевыми девчонками. Но спасенную. Вернувшуюся. Единственную из семьи выжившую в той резне. Ее возвращение превратили в целый спектакль, который транслировали по телевидению на весь мир. Только сейчас, четыре года спустя, журналисты, политики, случайные знакомые, одноклассники перестали спрашивать о том, как ей жилось с дикарями. Теперь она просто одна из талантливых учениц, с прекрасными оценками, которые однажды обеспечат ей место в школе пилотов в Америке.
Но память о том, как она оказалась здесь, не покидает ее.
Когда Акцент отремонтировали и вживили ей, весь мир превратился в мешанину данных. Вокруг нее кружились и оглушительно кричали числа, буквы, показания. Дэрен научил ее фильтровать информацию – отключать часть лишних данных, оставляя включенным нужное.
