– Я слышал, что произошло, – говорит он слабым, как он сам, голосом. Подавленным. Пока она здесь пыталась закалить себя испытаниями, он там терял силы. – Меня понизили в звании после инцидента с заложниками на нефтяной станции. Я позволил уйти виновникам трагедии. Я многих убил, но дал сбежать той, что ответственна за все. Демону Биафры. И за это мне нет прощения.
Она едва сдерживает усмешку, уловив, что он жалеет себя.
– А потом я узнал, что ты в тюрьме. И с того момента делал все, чтобы вернуть тебе честное имя.
Лицо Айфи остается бесстрастным. Когда ее только арестовали, ей были необходимы именно эти слова. Но сейчас… Сидя на тюремной койке и глядя в спину молодого мужчины, который когда-то был ее защитником – ее братом, – она видит только слабака, бросившего ее в трудную минуту.
– Сколько я уже здесь? – спрашивает она таким тоном, словно ей нужна только эта информация, и больше ничего.
– Прошло три месяца с того инцидента.
Кажется, не так много. А здесь это ощущается как вечность.
– И что ты здесь делаешь?
Он поворачивается, смотрит на нее через плечо.
– Я пришел сообщить тебе, что твое желание исполнилось.
Она вопросительно хмурится.
– Будет объявлено прекращение огня. Между Нигерией и Биафрой установится мир. – Он глядит в пол. – Всего-то от меня и потребовалось – потерять Даураму. – Снова жалеет себя.
Ей почему-то больно слышать, что Дэрен говорит об этом так. Он никогда не считал меня настоящей нигерийкой. Она прячет боль и обиды подальше, туда, где их не видно и не слышно. Садится на кровати.
– И что насчет преступлений, в которых меня обвиняют?
– Это политические преступления. Ты политическая заключенная. Но теперь, когда война кончилась, тебя больше ни в чем не обвиняют. – И добавляет: – Надо жить дальше.
В его голосе нет убежденности. Он не может жить дальше.
Айфи обдумывает все, потом смотрит ему в лицо:
– Перед тем, как я уйду, я хочу попросить кое о чем.
В его глазах печаль. Он понял, какое она приняла решение:
– Да?
– Удали его. – Видя немой вопрос, она уточняет: – Удали Акцент.
– Но почему?
Потому что он сделал меня уязвимой, хочет сказать она. Потому что именно Акцент привел к этому всему. Потому что я не могу его контролировать. Потому что другие научились использовать его против меня. Но вместо этого говорит:
– Я так хочу.
Дэрен печально кивает.
– Я сделаю, как ты хочешь. – Он поднимается с кровати. – Скоро придут врачи, – говорит он, стоя у двери. – Я хочу кое-что показать тебе напоследок.
Айфи хочет отказаться, наорать на него, плюнуть под ноги. Но он выглядит сломленным. Униженным. Она не отвечает, даже не кивает, только смягчает ожесточенный взгляд, чтобы он понял, что можно подойти.
Он подносит руку к лицу Айфи. Погружает палец в ее ухо. Акцент начинает гудеть. Мир вспыхивает золотым светом.
Онайи бродит по территории кампуса. Кажется, будто все попрятались. Ничто не движется. Даже ветра нет.
Ведь если она все обойдет и не встретит Агу, можно будет пойти к Чинел и сказать, что абд убежал, ну, или просто что его не удается найти. Или что слишком сложно выследить его. Или он почувствовал, что происходит, и сам решил проблему за них. Но, вернувшись в общежитие, еще из коридора она слышит, как кто-то тихо играет на пианино.
Обычно тут были смех, разговоры, топот босых ног. За этим шумом пианино не услышать. Но теперь здесь ни звука, нечему заглушить игру. Сердце Онайи падает.
Она подходит к его комнате и долго стоит, прислушиваясь. Прижимается к двери лбом и закрывает глаза, пытаясь думать, как же исполнить то, что она должна. Вместо этого перед глазами снова разыгрывается последняя битва. Столько смертей. Каждый ее рейд, каждая битва с нигерийскими мехами вспышками проносятся в голове. Каждый мех, которого она рассекла, сбила или обезглавила. Каждый подстреленный ею пилот. Она видит своих сестер и абда, который сейчас в этой комнате, всех вместе на нефтяной станции, перед тем как они расстались навсегда. Одно за другим появляются их лица.
Что, если их смерть – наказание за все убийства, которые совершила Онайи? Все, кого она знала близко, потеряли кого-то дорогого. Она погружается в воспоминания о лагере Боевых девчонок, о минутах перед расставанием с Айфи. Онайи позволяет себе вспомнить, как впервые увидела ее. Такую маленькую в том темном пустом доме. Может, это и есть подлинная суть и сила Демона Биафры? Все, к чему она прикасается, обращается в пыль. Все, с чем она борется, и все, что она любит.
Вот и все. Она уйдет. Сделает последнее дело, которое должна сделать, и уйдет.
Она начнет стирать из мыслей это подразделение, Агу, лагерь Боевых девчонок, задания, операции, миссии. Она отправится в Красную землю и будет жить там, чтобы отравленный воздух и кроваво-красный грунт разъедали ее память и уничтожали мозг. Она не хочет ничего вспоминать.
Только сначала нужно это сделать.
Она прикладывает большой палец к панели у входа в комнату Агу, и дверь открывается.
Агу сидит на полу возле кровати с маленькой сенсорной клавиатурой на коленях. Его пальцы замирают. Он смотрит на Онайи, улыбаясь:
