– Пора тренироваться?
Только через несколько секунд Онайи находит в себе силы ответить:
– Нет, Агу. Просто прогуляемся.
Спустя миг он уже на ногах, хватает сумку с кровати. Запихивает туда клавиатуру. Открывает ящик, вытаскивает пистолет и коробку с патронами.
– Не надо, – говорит Онайи слишком резко. – Сегодня не понадобится.
Он не колеблясь кладет все обратно. Вместе они выходят на двор, залитый полуденным солнцем.
Онайи видела эти горы только издалека. Самая близкая цепляет на свою вершину облака над долиной, где у них было стрельбище. Пониже вершины каменистые склоны, а так почти сплошь все поросло лесом.
Она идет немного позади Агу и видит такую пышную зелень, как и представляла. Вокруг тишина. Никаких диких зверей, шнырявших в джунглях возле лагеря Боевых девчонок. Никаких двухголовых волков или других отравленных радиацией монстров, которые бродят по Красной земле, наводя страх на ее обитателей. Нет даже комаров.
Немного плотных листьев опало. Но кроны деревьев густы и вполне могут укрыть людей и насекомых, когда наступит сезон дождей. Здесь прохладнее. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, светят мягче.
Может, он захочет в последний раз увидеть солнце, думает Онайи. Почему-то ей кажется, что неправильно обрывать его жизнь в темноте. Надо быть доброй. Не такой, как остальные. Пусть это убийство будет другим.
Освещенная солнцем тропинка извилисто уходит из леса и ведет в гору, исчезая из виду. Агу оглядывается, словно чувствуя мысли Онайи, и она кивает. Он бежит вперед, придерживая сумку на боку. Онайи идет обычным неторопливым шагом.
Она находит его на небольшом открытом солнцу выступе, откуда виднеется их лагерь. Каким маленьким он кажется сверху!
Агу сидит, сумка лежит у ног. Онайи останавливается сзади. Достаточно близко, чтобы не промахнуться. Достаточно далеко, чтобы Агу не смог добраться, если вдруг вздумает сопротивляться.
Но он не станет.
Одним движением она вытаскивает пистолет из кобуры на поясе. Снимает предохранитель. И ждет. Сама не знает чего. Может, ворона закаркает и заглушит выстрел. Может, движение какого-нибудь животного отвлечет Агу. Может, медведь Агба выскочит из леса, и они будут бороться с ним, и Онайи вернется к Чинел и скажет, что Агу в порядке и его главные установки работают как раньше.
Но вокруг тишина.
Она поднимает пистолет, целится Агу в затылок. Нужно, чтобы это произошло мгновенно. Без боли.
Она чувствует присутствие Адаиз, словно ее наставница здесь, рядом, в нескольких метрах, просто ее не видно. Она знает, что это призрак. Может, какая-то неисправность в ее аугментации влияет на ту часть сознания, что отвечает за веру в богов и сверхъестественное. А может, миссия сломала и ее.
Но она решает не бороться с видением. Не поворачиваясь, спрашивает: Что мне делать?
Призрак Адаиз молчит.
Что сделала ты? Ты оставила меня, но перед этим что ты сделала? Как ты прекратила?
Онайи знает, что призрак понимает. Прекратила убивать.
Тишина. Рука Онайи дрожит, держа пистолет. Ее механическая рука никогда так не дрожала. Она хмурится. Глупо ждать ответа от призрака. Она просто тянет время.
Как только она напрягается, чтобы спустить курок, призрак отвечает: Я прекратила убивать.
И этого достаточно. Рука Онайи перестает дрожать, и она опускает ее. Склоняет голову. Вот-вот прорвутся рыдания, но Онайи, стиснув зубы, сдерживает слезы.
– Уходи, – говорит она наконец. – Беги и никогда не возвращайся.
Агу неестественно спокоен. Словно он в снайперском гнезде, ждет появления цели.
– Мне все равно, куда ты пойдешь и что будешь делать. Я не хочу больше тебя видеть. Никогда. – Она не убирает пистолет в кобуру. – У тебя ровно двенадцать часов, чтобы убраться как можно дальше отсюда.
Он не двигается.
Не заставляй меня стрелять.
Он медленно встает и поворачивается. На его лице ничего не отражается.
– Можно взять ее с собой? – Он прижимает к груди клавиатуру.
Вопрос поражает Онайи. Слезы все-таки наворачиваются на глаза. Она кивает.
На губах Агу мелькает легкая улыбка. Он проходит мимо Онайи по тропе и исчезает в лесу.
Она смотрит туда, где только что стояла Адаиз, и качает головой. Всего лишь призрак.
Онайи уже заканчивает паковать вещи, когда в дверях появляется Чинел. После секундного колебания Онайи продолжает собираться, не глядя ей в глаза. В воздухе висит тишина, плывет вместе с пылинками, которые видны в лучах солнца, освещающего комнату.
– Куда ты поедешь? – спрашивает Чинел так тихо, что Онайи едва слышит ее.
– Не знаю. Куда-нибудь.
И ничего.
Онайи заканчивает сборы и застегивает сумку. Выпрямляется в полный рост. Чинел склоняет голову набок, в ее глазах мольба, чего Онайи никогда не видела прежде. Но и сама она хочет сказать: Попроси меня остаться.
– Это официально, – говорит Чинел. У нее трясутся руки. На пальцах кровь. Чиамер. Он что, сопротивлялся? – Заключают мир. Через неделю сделают официальное заявление. В новостях. – Голос звучит сбивчиво. – Мы победили. – Она не может сдержать слезы. – Онайи, мы победили.
Просто попроси меня остаться. Онайи надеется, что глаза скажут это за нее. Пожалуйста.
