– Ты узнала лицо той, что известна как Демон Биафры? Кто эта женщина?
– Я ничего не знала о нападении на нефтеперерабатывающий завод Окпай.
– Как ты вышла на связь с Демоном Биафры?
– Я ничего не знала о нападении на нефтеперерабатывающий завод Окпай.
– Почему ты предала свой народ ради террористов, напавших на нефтеперерабатывающий завод Окпай?
Я ничего не знала о нападении на нефтеперерабатывающий завод Окпай. Это ложь. Она заглядывала в коммуникатор Дэрена. Она прошла в башню наблюдения и проникла в его мозг, когда он летел к Онайи. Но дальше она не помнит ничего. Она так и не добралась до Онайи.
– Мы проследили за сигналом. Он вел к тебе. Когда на всех наших экранах открылось вещание в прямом эфире, мы отследили, откуда идет сигнал. Из башни наблюдения. В которой была ты.
Дознаватель останавливается и несколько долгих минут молча смотрит на нее. Айфи не поднимает глаз. Лампы перестают вращаться вокруг его головы и неподвижно висят в воздухе, освещая часть его лица. Из тени выплывает стул, управляемый магнитными лентами под полом – догадывается Айфи. Дознаватель приближает стул движением руки, и тут Айфи понимает, что он аугмент. Он, наверное, видит на своем дисплее все показатели ее жизнедеятельности: кровяное давление, сердечный ритм. Вот почему ему ясно, когда она говорит правду, когда врет, а когда вообще перестала думать над ответом.
Сев, он расслабляется. Оседлал стул, положил руки на спинку перед собой, подбородок – на скрещенные руки. Молчит, сидит, уставившись на Айфи.
– А твои крики? Ты кричишь, потому что у тебя галлюцинации?
Айфи вздрагивает. Это тоже часть допроса или?..
– Д-да.
– Ты видишь то, что не выходит у тебя из головы?
– Да. – Она думает о своих видениях. О маме.
Он стучит по виску:
– Это из-за твоего девайса. Вот тут.
– Акцент? – Но он же не работает здесь. Она лишена своего второго зрения. Внутри камеры она видит ровно то же, что и любой другой человек.
– Так вот как ты его называешь. – Он опирается на локоть. – В твоей камере толстые стены. Но твой девайс можно уловить снаружи. И мы знаем, как изменить его сигнал.
Айфи с таким шумом заглатывает воздух, что удивляется сама.
– Ты думаешь, тебя тут пытают. На самом деле, – он указывает куда-то за пределы комнаты, – тебя пытают там.
Айфи не понимает, что делать с тем, что узнала. Наверное, это можно как-то обратить в свою пользу, но как? Она выпрямляется и вздергивает подбородок.
– В конце концов мы прочешем все твои воспоминания и найдем то, что ищем. – Он пожимает плечами. – Ну, или ты сама скажешь, и все это прекратится.
Короткое мгновение Айфи чувствует трепет в груди. Пытки прекратятся, прекратятся мучительные галлюцинации. Нужно только сказать то, что они хотят услышать. Необязательно правду или часть правды, но вдруг это даст ей если не свободу, то хотя бы время. Она замирает в предвкушении. Но сила воли напоминает, что следует успокоиться. Она становится такой же холодной и бесчувственной, как стул, на котором сидит.
Дознаватель замечает, как изменилась ее поза, и разочарованно вздыхает. Затем поднимается и одним движением вышибает стул из-под Айфи – она падает на бок.
Пошевельнуться невозможно, потому что запястья пристегнуты к спинке стула. Она лежит, прижавшись щекой к мокрому холодному полу, дознаватель подходит и расстегивает наручники.
Ее руки безжизненно падают. Она знает, что лучше не сопротивляться, когда охранники поволокут ее обратно в камеру. Как будто бросят в воду и оставят тонуть. Но она все равно благодарна за возможность поговорить с живым человеком. Все равно что вынырнуть на поверхность и вдохнуть воздух. Она благодарна даже за эти несколько вдохов.
Когда Айфи с задеревеневшей от сна на голой кровати спиной просыпается и открывает глаза, она видит Дэрена. Первая мысль – еще один сон. Она ждет, какая сцена будет разыгрываться в этом сне дальше. Будет ли Дэрен утешать ее после того, как над ней издевались одноклассницы? Или поведет в лабораторию, где лучшие ученые работают над оружием, которое обеспечит Нигерии победу? Или снова придет на поле, где она пытается хакнуть пасущихся животных, а когда наскучит, любуется на звезды?
Но Дэрен, которого она видит, не двигается. Просто стоит у открытой двери в ее камеру. Он выглядит изможденным. Щеки ввалились. Бледен. Одна рука дрожит так, что он придерживает ее другой. Таким она никогда его не видела. Он даже как будто стал меньше, это подобие Дэрена, которого она знала все то время, что жила в Нигерии. И он настоящий. Не галлюцинация.
– Где ты был? – цедит она сквозь зубы, удивляясь, что ее все-таки волнует, что он ответит.
Он входит в камеру. Дверь за ним закрывается. Сесть больше негде, и он садится на край кровати.
Айфи сжимается в комок.
