— Я раздену тебя, ладно? Сам. — Крис перехватил запястья Чонина, невольно улыбнулся, отметив на руках снежную пенную белизну, и принялся сосредоточенно расстёгивать рубашку. Сдвинул ткань, обнажая широкие плечи. Провёл пальцами по коже от шеи в стороны, вниз — до самых локтей. Рубашка упала на пол, а Крис коснулся пояса джинсов. Пальцы уже заметно дрожали, потому с молнией пришлось повозиться. Крис напряжённо замер, глядя Чонину в глаза. Кончики пальцев покалывало, когда он поддевал широкую резинку и слабо тянул вниз. Смотрел на помеченные синяками колени, пока Чонин послушно переступал ногами, сбрасывая брюки и бельё.
Крис сглотнул, тронув лодыжку ладонью. Мягкие волоски щекотали кончики пальцев. Через пару лет они обещали стать гуще и длиннее. Крис прикрыл глаза, бережно коснувшись губами колена. Собравшись с силами, отпрянул и принялся торопливо стаскивать одежду с себя, стараясь не замечать жадный взгляд Чонина. Покончив с раздеванием, обнял Чонина и прижал к себе. Слепо водил руками по горячему телу и задыхался от ответных прикосновений, из-за которых боль в отшибленной спине испарялась. И было мало.
Твёрдость и напряжение мышц под пальцами сводили с ума. Крису хотелось трогать и трогать каждый кусочек Чонина, одновременно прижимаясь губами к быстро пульсирующей жилке на шее. Весь Чонин как будто был только для Криса сейчас. Самый идеальный — для него. Самый особенный и именно такой, о каком Крис всегда мечтал. Горячий, пылкий, чистый и искренний. Как его танцы. Сгусток честных страстей.
Ладони Чонина едва заметно подрагивали, прижимаясь к бёдрам Криса. Прикосновениями они повторяли все линии, пока пальцы не впились слегка в ягодицы, заставляя Криса придвинуться ещё ближе, потереться.
Руку на члене Чонин воспринял без энтузиазма.
— Хён, ну ты же не…
— Не спеши. — Крис занял Чонина поцелуем, чтобы утихомирить и отвлечь. Сам же придвинулся ещё немного. Ровно настолько, чтобы обхватить ладонью сразу оба члена и поймать пальцы Чонина, чтобы притянуть к своей руке. Чтобы они оба в равной степени сжимали крепкие стволы и чувствовали возбуждение друг друга одновременно.
— Не отпускай, — хриплым шёпотом попросил Крис, переплетая свои пальцы с пальцами Чонина. Он всё ниже склонял голову, хватая ртом выдохи Чонина. Чонин не уклонялся, алея скулами, и тоже тянулся к нему. Пока их губы не встретились.
Тихо шумела льющаяся в раковину из крана вода. Этот шум разбавляли звуки поцелуев и тяжёлое дыхание.
Крис свободной рукой обводил острые очертания лопаток на спине Чонина и снова целовал его, всё быстрее толкаясь в тесное кольцо из их переплетённых пальцев. Отчётливо чувствовал трение о рельефный ствол, увитый набухшими от возбуждения венками, большим пальцем оглаживал округлую головку и ощущал лёгкие касания горячих пальцев на собственном члене. В самом низу живота невыносимой тяжестью скапливалось удовольствие, скручивалось, как тугая пружина, которая вот-вот сорвётся и со звоном выстрелит, распрямится…
Кончить вместе было… как прыжок с тарзанки над морским заливом. Сначала захватывает дух, потом хочется ухватиться за напарника изо всех сил, а затем — один сплошной восторг и блаженная невесомость.
Крис прижимался лбом к плечу Чонина, едва дышал и дрожал от нахлынувшей слабости. Рукой бессмысленно водил по твёрдым мышцам живота, размазывая по коже густые капли, потом ловил такие же влажные от спермы пальцы Чонина и сжимал в ладони. Жмурился, чувствуя частые горячие выдохи ухом и щекой, украдкой проводил губами по плечу и теснее прижимался к дрожащему Чонину.
Чонин по-прежнему оставался его верой, его религией и его Богом. Единственным, кого Крис хотел здесь и сейчас. Навсегда.
И единственным, кого Крис не мог отпустить.
Но Бог испытывал его, потому что Чонину было всего шестнадцать. Единственный изъян, но непреодолимый — здесь и сейчас.
***
Все ночи до отъезда Чонин провёл в постели Криса. И это всегда заканчивалось одинаково. Они лишь прикасались друг к другу руками. И сколько Чонин ни пытался, сломать оборону Криса так и не смог.
Дело по-прежнему было не в его неопытности, а в убеждениях и вере Криса.
— Твои принципы как будто из железа, — непослушными после оргазма губами прошептал Чонин.
Крис с грустной улыбкой провёл пальцами по бедру, растирая тёплые капли по бронзовой коже.
— Тебе пора собираться. Самолёт ждать не будет.
Чонин ожёг его быстрым взглядом из-под густых ресниц, приоткрыл губы, словно хотел что-то сказать, но не сказал. Скатившись с кровати, умчался. Даже одеяло не прихватил.
Крис быстрее покончил с душем, оделся и поднялся на второй этаж, с сожалением оглядывая стены, что уже стали родными. Заглянул в комнату Чонина и осмотрел вещи, разложенные вокруг сумки на кровати. А в сумке Крис заметил свой шарф, аккуратно свёрнутый и сунутый в прозрачный пакет. И те самые джинсы, что они покупали вместе. На кровати ещё лежали две сложенные футболки, две рубашки, свежее бельё, плеер и ноутбук, несколько дисков. Всё остальное Чонин уже сложил.
