В тот день только поздно вечером я, к своему удивлению, вспомнил об этом грузине и понял, что произошло невероятное: Господь мгновенно успокоил меня, дал мне то, что я попросил для другого человека. Ничего подобного со мной никогда не случалось. Обычно в таких случаях гнев переполнял меня, и я самым серьезным образом мысленно разговаривал со своими обидчиками. Отвечал оскорблениями на оскорбления и ощущал в себе сильнейший порыв отомстить.
– Ну, понятно, ты забыл про этого грузина, – сказала сестра. – Ты всегда в делах, и это просто выветрилось из твоей головы. Но если не будешь думать ни о пище, ни об одежде, откуда же все возьмется? Что посеешь, то и пожнешь, – добавила она с досадой и раздражением.
Прошло больше восьми месяцев после дня моего рождения, на котором все перессорились. И вот наступил день именин матери. Помню, мы с Ольгой и Олежкой приехали немного раньше назначенного часа. К моему удивлению, сестра уже была у матери. Наше появление, очевидно, прервало какой-то важный разговор. Они выглядели, как люди, которые раньше других узнали новость, но еще не решили рассказать ее другим.
Через несколько минут мать возбужденно рассказала о том, что произошло с ней накануне. Вернувшись, домой из магазина, порядком устав, она поставила сумку с продуктами, достала ключ и стала открывать дверь. К своему изумлению она обнаружила, что ключ застрял в замке, и не только не открыл дверь, но его невозможно было вытащить. Провозившись еще минут десять, она позвала на помощь соседа. Тот принес инструменты, но тоже не смог ни открыть дверь, ни вытащить ключ из замка. Тогда, воспользовавшись соседским телефоном, они позвонили в ЖЭК и вызвали слесаря. После получаса новых бесплодных усилий и сосед, и слесарь категорически объявили, что есть только один выход: сломать замок и, может быть, даже дверь, а затем вставить новый.
– Вы, мамаша, пока подумайте, и если что, позвоните мне, – сказал слесарь. – Но лучше это дело отложить на завтра, потому что у меня такого замка нет, да и поздно уже, рабочий день кончается.
– Когда все ушли, – продолжала мать, – я села на табуретку возле двери и подумала: «Вот так подарок к завтрашним именинам. Не дай Бог никому».
Дальше она сказала, что как только произнесла слово «Бог», сразу вспомнила наши с ней последние разговоры о Христе и непроизвольно начала как бы просить Его: «Христос, ты же знаешь, не надо мне богатства, ничего. Ну, что Тебе стоит, сделай для старушки такую малость – открой дверь. Прошу Тебя, Господь!»
Затем она встала с табуретки, подошла к двери, левой рукой взялась за ручку и тихонько потянула ее на себя, а правой начала осторожно поворачивать ключ.
– Дверь открылась, – сказала мать, глядя каждому из нас в глаза.
Наступила пауза. Я посмотрел на сестру. Ее взгляд был устремлен вниз, на щеках играли желваки. Затем она медленно достала сигарету и закурила.
Конец сентября, начало октября для меня чрезвычайно хлопотливое время. 28 сентября – день рождения Олежки, 30 – именины матери, 1 октября – день рождения племянницы Наташи, 2 октября – Ольги и 3 октября – Светы.
Итак, 3 октября. Собралось человек пятнадцать. Саша пригласил и своих друзей, которых я никогда раньше не видел.
Накануне Света сказала мне:
– Пригласи Ольгу с Олегом.
«Ну, это уж слишком, – подумал я, – неужели у нее никакой ревности нет, все выветрилось за эти три месяца?»
Сашиных друзей было трое, все моложе меня и выше ростом. Разговор сразу же зашел об Иисусе. Первый раз я был в таком собрании верующих людей, и мне чрезвычайно интересно было их слушать.
Но получилось так, что кто-то попросил меня написать письмо на немецком языке. Чтобы сосредоточиться, я вышел в соседнюю комнату и незаметно провозился с этим письмом больше часа. Когда закончил, все уже расходились.
Дня через два позвонил Свете и предложил встретиться. Первый раз за два с половиной года она сказала, что у нее нет времени, она занята.
Через неделю мне приснился сон: мы со Светой на пляже: лежим на песке и загораем. И вот какой-то парень атлетического телосложения подошел к нам и лег рядом. Света оказалась в середине.
В те дни остро почувствовал, что люблю ее – как никого прежде не любил.
Перезванивались мы каждый день, но встретились лишь через неделю.
То, что творилось у меня в душе, можно сравнить с ощущением, которое испытал, когда был мальчишкой, и мне делали операцию аппендицита. Вроде бы и не так уж больно, но что-то из тебя все тянут и тянут, и сознание полностью во власти этой боли, а ты только и думаешь, поскорее бы все кончилось. Тут же была как бы бесконечная операция на сердце, оно ныло постоянно, наталкиваясь на одни и те же мысли: «Как это так, у нее нет времени для меня?»
Я подъехал к ее дому минут на 20 раньше, чем договорились. Как раз в этот момент от подъезда отъехала машина, в ней был Андрей, один из друзей Саши, которого видел на дне рождения Светы неделю назад.
«Какие права имею на нее? – спросил себя. – Никаких. Это же абсолютно не мое дело».
