В том, что Вадим «не пропадал» в этой жизни, я убедился однажды, когда вместе с ним приехали к нему на работу. Он был, как уже говорил, директором общепита в подмосковном городке. Это была как инспекторская поездка. Нам накрыли стол: икра, коньяк, свежие овощи (ранней весной!). Через час-полтора мы уже возвращались в Москву, и он доверительно сообщил:
– Секретарь райисполкома мой приятель. Конечно, делюсь с ним, но зато он защищает меня от всех неприятностей. К тому же, когда на район выделяют новые модели «Жигулей», могу взять машину по госцене. Видишь, «девятка»? Только что купил.
Лишь гораздо позже узнал, что у него была нелегкая судьба. Военное детство. С Левой, Сашиным отцом, они познакомились шестилетними мальчишками, когда стояли в очереди за карточками. В школе, уже в первом классе испытал, что значит быть евреем. Рано умерла мать, отец женился на другой, с мачехой не ладил. В шестнадцать лет убежал из дома, работал в вагоне ресторане, жил в доме барачного типа, где на 50 человек был один туалет, прослужил четыре с половиной года на подводной лодке. Ему мало кто помогал, и путь к «легкой красивой жизни» был долгим и трудным, с падениями и ушибами.
– Бог ответил через него на мою первую молитву, после того, как я пришел из армии, – сказал однажды Саша про Вадима. – Когда вернулся домой, почувствовал в себе какую-то необыкновенную свободу и энергию. Подумал, как хорошо бы иметь машину, чтобы легко передвигаться. И хотя знал, что это совсем нереально, помолился.
И затем Саша рассказал, как через неделю Вадим, когда он был у него в гостях, очень мягко начал говорить, что когда он пришел из армии, ему тоже досталось, и даже жить негде было. Хорошо, тетка приютила. И он еще сказал, что в то время ему очень хотелось, чтобы кто-то ему помогал. И потом вдруг неожиданно предложил взять машину и платить за нее потихоньку в рассрочку.
– Я удивлялся тогда, – в недоумении окончил Саша, – как же это Бог открыл ему мою молитву, ведь об этом никто не знал.
Вадим оказался единственным человеком, с которым я чувствовал себя неуютно, начиная говорить о своей вере. Помню, когда впервые сказал ему, что поверил в Бога, он тут же ответил: «И правильно сделал, у каждого свой Бог», и тут же перевел разговор на другую тему, задав мне какой-то вопрос. У него в запасе имелся набор фраз, которыми он, как стеной, отгораживался от вторжения в свою душу. Если разговор приближался к его прошлому, и он чувствовал, что может быть задан вопрос о нем, он обычно сразу отрубал: «Что теперь об этом говорить, это в прошлом». Когда же кто-нибудь пытался выяснить его намерения на будущее, он всегда говорил: «Поживем – увидим, не будем загадывать».
И оказывался прав. Как можно было предугадать, что племянник его жены Саша, которого знал с детских лет, вернется из армии «баптистом», станет молиться, читать Библию, родственники начнут говорить, что он, наверное, сошел с ума. Или, как еврей Вадим мог предположить, что его жена Рита, наполовину тоже еврейка, захочет по-доброму понять, во что же верит Саша, и после года бесед с ним, сама примет Христа, с горящими глазами станет рассказывать, что однажды произошло с ней.
Она шла по улице, одетая во все белое, думая при этом, какая она, хорошенькая, раз на неё все обращают внимание, и тут же совсем на ровном месте упала в грязь. Но не досада, а радость охватила её. Она почувствовала себя, как маленький забаловавшийся ребенок, который получил легкий шлепок, и что Господь тут же стал рядом с ней. Когда пришла домой, провела рукой по платью, грязь слетела, будто её и не было.
За день до этого происшествия, Саша вышел от неё с ощущением, что завершил тяжкую работу, после которой сил вообще не осталось. Ведь их беседы продолжались целый год. Он поднял глаза к небу и сказал: «Господь, после всех этих разговоров о Тебе, я прошу, чтобы Ты взял ее во власть Своего Духа».
Много удивительных историй связано с «Жигулями», которые Саша получил по молитве, но об одной из них не могу не вспомнить.
Нина, жена пастора той церкви, куда он ходил, собиралась поехать за город, чтобы забрать швейную машинку, обещанную ей кем-то из друзей. Она обратилась к Саше, и он согласился отвезти ее. Деревушка, куда надо было ехать, находилась в стороне не только от больших, но даже от маленьких дорог. Они долго блуждали, и все же с помощью карты, в конце концов, нашли нужное место. Но оказалось, что все труды напрасны: хозяева куда-то уехали. Калитка была наглухо закрыта, из-за забора доносился собачий лай. Начинало темнеть.
И тут Саша почувствовал, что должен обязательно помолиться и сказал об этом жене пастора. «А что молиться, надо ехать, – ответила она. – У меня нет веры на эту молитву. Ты, если имеешь веру, молись, а я к тебе присоединюсь».
«Господь, Ты видишь, что мы почти заблудились в этой глуши, что становится темно и ехать обратно очень долго. Помоги нам, – попросил Саша. – Выведи нас, пожалуйста, на прямую дорогу, чтобы быстро попасть домой».
