– Да нет, я имею в виду бизнес. Чем на жизнь зарабатываешь? – пояснила она свой вопрос.
– Ничего не делаю, только вот пишу.
– Ты знаешь, не хотела тебе говорить, – продолжала она. – Мне известно про твою книгу. Не от Бога она. Им уже написана одна Книга. И других книг не надо. Он тебе покажет. Я молилась за тебя, и Он мне открыл, что с тобою непременно что-то случится. Так что – оставь это занятие.
– Но я же пишу правду. О своей матери, о том, как только Иисус мог помирить нас, о том…
– No, Миша! – перебила она. – Верующий человек – тот, кто принял Христа, он должен умереть для греха. Нельзя описывать грех, если вы верующий. Ваша книга не приведёт ни одного человека к спасению. Описывая грех, вы тем самым утверждаете, что надежды на спасение нет. И знаете что? – после паузы добавила она. – Есть мнение верующего человека о том, что вы написали. Вы ничуть не изменились, вы такой же, как были с самого начала. В вас играет гордыня.
Я не нашёлся, что ответить. Вскоре подъехали к её дому, и она вышла.
Я знал, что эта женщина и в зной, и в дождь ходит в одну и ту же церковь. Знал также, что она вдова, живёт в крайне стесненных обстоятельствах, что её сын алкоголик. Последнее время она часто звонила мне, просила помолиться за него. Я искренне молился, и каждый раз она говорила: «Спасибо, брат. Я чувствую успокоение, чувствую, как Дух касается меня».
И вот стоило только написать о себе правду…
Может быть, и в самом деле делаю что-то не то?
Вечером долго не мог заснуть. Услышал давным-давно забытый голос: «Ты веришь, она верит, а правда-то, выходит, у вас разная. Да и всё до конца ты о себе не расскажешь, а напишешь, что тебе выгодно». «Да нет,– ответил. – Я знаю правду. Она в том, что я грешник. Но Он любит меня таким, каков я есть, и не оставит меня, как обещал».
30 мая 1989
Три недели назад встретил Игоря в аэропорту Кеннеди. Он получил статус беженца, прилетел из Италии. В нашем распоряжении было всего полчаса. Он летел в Филадельфию. Мы успели поговорить только о Рите и Вадиме, которые застряли в Италии.
Последний раз видел его полтора года назад, в тот день, когда Олежка помолился за него и попросил Господа вывести его со всей семьёй из Союза.
3 июня 1989
Интересный произошёл разговор с Володей. Вообще, он – мой первый редактор. Часто звоню ему и читаю только что написанное. Позвонил и сегодня:
– Алё, – слышу в трубке его голос.
– Привет, Володенька, – говорю ему. – Есть у тебя пара свободных минут?
– Давай, давай, – доносится его вздох. – Опять какую-нибудь гадость про меня написал.
– Нет, нет, чтением утомлять тебя не буду, – спешу успокоить его. – Только хочу спросить, как ты понимаешь народную мудрость: «Что посеешь, то и пожнёшь?» – Пока он соображает, что ответить, продолжаю: – Сегодня читал Новый завет и открыл для себя, что это только часть Евангельского стиха. А весь стих несёт совершенно иной смысл. Так как же ты всё-таки это понимаешь?
– Ну, это совсем просто, – отвечает он. – Это значит, что в супчик положишь, то и поешь. А что же может быть такое, что опровергнет эту истину?
– По его реплике догадываюсь, что он собирается ужинать. Тем не менее, мне ужасно хочется задать ему ещё один вопрос, ради которого и начал этот разговор: – Евангелие говорит, что истина в другом, – чувствуя, что он внимательно меня слушает, начинаю я. – Весь стих звучит так: «Не обманывайтесь, братья. Что посеете, то и пожнёте. Если сеете для плоти, то от плоти пожнёте тление, если же сеете для духа, то от духа пожнёте жизнь вечную». А ты вот в своей жизни для чего сеешь – для плоти или для духа?
Молчание. Щелчок в трубке.
– Извини, – говорит Володя. – У меня вторая линия. Подожди минуту…
– Тут мне приятель позвонил, – возвращается Володин голос. – Бизнес один выгодный продаётся, срочно еду смотреть, даже поесть некогда. Вечером созвонимся.
– Постой, постой, – скороговоркой выкрикиваю я. – Так скажи мне – для чего ты сеешь в своей жизни – для плоти или для духа?
– Я? Я сею для своей семьи, для детей.
Гудки в трубке.
Не знаю, что жена положила ему в супчик, но, по-моему, ужинать Володе сегодня уже не придётся.
Поздно вечером звоню ему:
– Что слышно с бизнесом? – спрашиваю.
– Ты знаешь, – отвечает он, – поехали и попали в пробку. Пока добрались, они ушли домой. Вот только недавно вернулся. Придётся завтра вечером опять ехать.
20 июня 1989
Сегодня приехал ко мне из Филадельфии Игорь.
Я суечусь, накрывая на стол, а он, удобно устроившись в кресле, читает мою рукопись. Говорит, ему интересно. Естественно. Ведь почти половину из тех, о ком пишу, он хорошо знает. Заочно знаком и с Володей, который вот-вот должен подойти. Завтра у него день рождения, исполнится сорок восемь лет.
– Ты не представляешь, как повлиял на меня твой отъезд, – в который раз, отрываясь от чтения, говорит Игорь. – Когда ты уехал, я подумал: вот ведь, русский парень взял и уехал в Америку. А мы только говорим и говорим. Вообще, когда прошёл слух, что ты поверил в Бога, я подумал, что ты просто Сашке подыгрываешь или, по крайней мере, придумал какое-то новое дело, и хочешь обобрать всю церковь.
