– Беру его к себе. Будет жить у меня, – объявил я ребятам.
– Старик, не делай этого! Ты с ума сошёл! – налетел на меня Володя. – Давай дадим ему пятьдесят долларов, и пусть идёт. Неужели не видишь? Он – в нокауте. Ему уже ничего не поможет. Если возьмёшь его, получишь страшную головную боль…
Понимал: наверное, Володя прав, но обратного пути для меня уже не могло быть. Иначе, какой же я христианин. Да и уже при всех обещал это сделать…
Дом, в котором жил, был трехэтажный, разделён на две половины, в каждой по три квартиры. Находился в «весёлом» квартале. Напротив – бар. В конце недели туда съезжалась молодёжь погулять. Боковая сторона дома выходила на тупиковую улочку, длиной метров сорок, не больше. Именно на этой улочке местные умельцы устроили «цех», в котором по ночам разбирали угнанные машины, а потом их сжигали.
Однако, несмотря на такое соседство, полгода моей жизни в этом доме прошли относительно спокойно. Лишь однажды мальчишки бросили в окно телевизор, и если бы не стальная решётка, телевизор угодил бы на кухонную плиту. На следующий день, увидел на улице одного из тех мальчишек, хотел, было подойти к нему, но тут же, будто из-под земли, вырос громила килограммов под 130. Ухмыляясь, спросил:
– У тебя проблемы с моим братом?..
Сразу понял, утруждать его рассказом о летящем телевизоре и разбитом стекле – бесполезно, а может быть даже и опасно. Но зато в дальнейшем сосед меня не беспокоили.
…Недели две Григорий приходил в себя. Им владела навязчивая идея – во что бы то ни стало найти жену, которая уехала в Париж.
– Мне бы только поговорить с ней по телефону, – как одержимый повторял он. – Я знаю, что ей сказать. Она вернётся. Но как её найти?
И тут я вспомнил, что один из моих друзей по Москве живёт в Париже, у меня был его телефон.
– Звони ему сейчас же! – требовал от меня Гриша, не думая, ночь там или день. – Русские в Париже все знают друг друга, он её обязательно найдёт. Я даже знаю, в каком агентстве её искать…
Я не спрашивал, как получилось, что он остался совершенно без денег. Когда жили в Италии, Леонид Борисович говорил мне, что Гриша дал ему на хранение довольно крупную сумму, и вдруг – бездомный.
Мало-помалу Григорий разговорился. Его жена была победительницей первого в Советском Союзе конкурса красоты, и когда она оказалась в Америке, не сомневалась, что сможет стать моделью. Масса денег ушла на хождение по рекламным агентствам, на фотографии и дорогую одежду. Параллельно он устроил несколько презентаций своих способностей. Известный профессор Мюге присутствовал на лечебном сеансе гипноза, который проводил Гриша, и в статье, опубликованной в журнале «Спутник» поделился впечатлениями. Статья кончалась словами: «Не скажу, что как у Булгакова, парализованный вскочил, схватил свои костыли и убежал, но нечто подобное произошло».
Однажды днём зашёл хозяин дома Юджин. Увидел Григория и, конечно, спросил, кто это. Я ответил, что это мой приятель заглянул ко мне. И тут вдруг Гриша предложил:
– Скажи ему, что я экстрасенс, если он чем-то болен, могу вылечить его. Давай покажем ему, на что я способен.
Английским Григорий совершенно не владел, и сказал всё это по-русски. И когда хозяин спросил, что он говорит, я перевёл.
Юджина всё это, видно, заинтересовало, и он обещал зайти в ближайшее воскресенье. И, действительно, пришёл, и даже не один, а с женой Деби.
Я был удивлён. Григорий ни в чём не ошибся. Как тогда, в Италии он и сейчас складывал семизначные числа, Деби по его внушению записывала задуманные им цифры, без ошибки находил предметы, которые мы прятали в разных комнатах. А в конце он просто удивил нас.
– Сейчас я поставлю два стула, – обратился он ко мне, – на один положу пятки, на другой – затылок, скажи им, чтоб они держали стулья, а сам садись мне на живот.
Ведь ещё совсем недавно его, буквально, шатало, как же он выдержит, подумал я. Однако просидел на его животе секунд десять. Видя, каких усилий это стоит ему, подыграл – сделал вид, что потерял равновесие и стал на ноги.
«Надо же, – подумал я в этот момент, – ведь сам же говорил, что Григорий всё это не от Бога делает. И вот сейчас почему-то даже помогаю ему».
Мы были поражены. Григорий – тощий, как щепка, а во мне – за восемьдесят.
После этой «презентации» в нём появился заряд какой-то энергии. Ему уже не сиделось спокойно дома. Но без машины, без денег, без зубов, самостоятельно куда-либо отправиться не мог. И он стал донимать меня – куда-то его отвезти, кому-то позвонить, что-то узнать. Я же в это время был полностью поглощён работой над рукописью, вспоминал, что происходило в моей жизни пятнадцать-двадцать лет назад, а этот его неуёмный дух деятельности, проснувшийся в нём, мешал и даже раздражал.
– Ты не собьёшь меня, – сказал ему, когда ощутил какую-то власть в его голосе. Дух говорит мне, что и когда надо делать.
– Мой дух сильнее твоего, – ответил он.
Недели через три он окончательно пришёл в себя. К тому времени удалось восстановить его потерянные документы, решить проблему с зубами, и мы начали искать для него работу.
