– Ничего, Юра, ничего, – утешал Алексей. – Главное у тебя есть – ты кумекаешь, что к чему. Дня два-три, и дело пойдет…
После смены бригада в полном составе повела меня в общежитие, которое находилось недалеко от завода. Это был новый пятиэтажный дом. Шестеро ребят занимали две комнаты.
Меня поселили в комнату с маленьким Колей, Леонидом и бывшим матросом Кириллом.
Вскоре все они ушли в вечернюю школу. У меня болело все тело, и я прилег.
Я думал о том, что мистер Глен, как всегда, оказался прав. Он говорил, если я буду вести себя правильно, я обоснуюсь здесь без всяких трудностей. Значит, я имел все основания быть довольным собой.
Когда я проснулся, в комнате царил полумрак. За столом сидели ребята, ужинали и тихо разговаривали.
– Проснется, объясним ему, что убираемся сами, по очереди, – сказал Коля.
– Но он же до получки ничего не даст на шамовку, – сказал, немного заикаясь, Леонид.
– Разложим на троих, потом отдаст, – пробасил Кирилл. – Но в дальнейшем чтоб все было на равных. Я не согласен с Сонькой, что мы должны нянчиться с ним, как с больным сироткой. Парень он крепкий, и, если в башке у него мозги, он сам все поймет.
– Не забудь – он вырос на чужой закваске, – сказал Леонид.
– Пусть сама Сонька и занимается с ним, – сказал Коля.
– Три часа отхрапел, можно будить. – Кирилл встал из-за стола и подошел ко мне.
Я закрыл глаза.
– Юра, подъем, – произнес он басом у самого моего уха. – Ужин на столе.
Когда я сел к столу и принялся за яичницу с колбасой, Кирилл спросил:
– А ты готовить умеешь?
– Не приходилось.
– Ты все же присмотрись, как мы готовим, – добродушно сказал Кирилл.
За чаем Коля попросил:
– Рассказал бы ты нам, Юра, как там, в капитализме, жмут рабочего человека.
– Я этого не видел, – сказал я и увидел удивленные взгляды ребят. – Ну, правда не видел!
– Как это – не видел? – возмутился Кирилл. – Сам работал у станка и не видел?
– Может, ты не знаешь, как капиталист делает свое богатство? – спросил Коля.
Я молчал. Леонид, не замечая, что Кирилл делает ему какие-то знаки, продолжал:
– Да ты что, слепой, что ли? Там же все построено на том, что тысячи людей работают, обливаясь соленым потом, а богатства, которые они создают, неизвестно почему присваивает один человек – хозяин.
– Как это – неизвестно почему? В Германии, например, есть такой промышленник Крупп, – сказал я.
– Знаем, Альфред Крупп, – уточнил Кирилл.
– Немцы с его именем связывают всю историю могущества Германии, – сказал я, вспомнив, с каким уважением о династии Круппов говорил немецкий рабочий дядюшка Линнель, который учил меня токарному делу.
– Да, на пушках стояла марка Круппа, – согласился Леонид. – Но чьи руки делали эти пушки? Круппа, что ли? Вот же в чем соль.
– А меня в той жизни больше всего возмущает безработица! – заявил Коля. – В самой хваленой стране Америке – миллионы рабочих рук не имеют дела. Да если бы у нас в каком-нибудь самом занюханном городишке обнаружилось что-нибудь похожее, сразу сняли бы все руководство. Ты знаешь, что в нашей стране нет безработицы?
– Нет, не знаю, – ответил я.
– Вот это да! – воскликнул Коля. – Да ты – сплошная темнота!
Все засмеялись, а Кирилл сказал:
– Видно, нашему Юре всерьез надо мозги вправлять.
Ребята стали укладываться.
Я лежал с открытыми глазами и думал…
На первый взгляд, это было смешно, что ребята, которые дальше своего Ростова нигде не бывали, разъясняют мне, какая жизнь там, на Западе. Но я действительно никогда не задумывался над тем, что они мне сегодня говорили… Конечно, от всего этого легко отмахнуться с помощью волшебного словечка «пропаганда». Но я не мог заподозрить, что эти ребята занимаются пропагандой. Они – простые парни, я видел, как они работают и как живут. Интересно, есть ли среди них коммунисты? Нет, ни один из них даже намеком не походил на образ коммуниста, созданный в моем воображении мистером Гленом и другими учителями… Значит, я борец за освобождение этих ребят от ига коммунизма? Но пока я не заметил, чтобы они чувствовали себя порабощенными…
Все было не ясно. Впрочем, мало сказать – не ясно. Все было не так, как должно быть, если то, чему меня учили, считать правдой. "Просто я рано начал делать выводы, – подумал я. – Я еще очень мало знаю".
В воскресенье мы спали очень долго – досыта. Не вставали, нежились в постелях. Коля рассказывал свой сон:
– И, представьте мой ужас, я обнаруживаю, что Сонька моя жена и пилит меня, что я к ней невнимательный. Приснится же такая ересь!
– Человеку всегда снится про то, о чем он думает, – заметил Леонид.
– Дурила ты, – обиделся Коля. – Для того чтобы я женился на ней, нужно, чтобы земля наизнанку вывернулась. Она же сущая зануда – воспитывает всех напропалую.
– Между прочим, чего тебе, Коля, не хватает, так это воспитания, – сказал Кирилл. – А Соня из тебя, смотришь, человека бы сделала.
– Я и без того не собака, – отпарировал Коля.
В этот момент в комнату вошел Алексей. Он присел на мою кровать.
– Сейчас будет машина, в завкоме выхлопотал, поезжай искать свой дом, – сказал он. – Может, и знакомых найдешь.
Я начал торопливо одеваться.
