В старинных краснокирпичных казармах близ вокзала располагался штаб и многие части 36-й кавалерийского дивизии, а также 7-й танковой дивизии. Здесь же в дальнем пригороде – в Росси – раскинулся большой военный аэродром… Множество складов – топливных, артиллерийских, вещевых – подкрепляли силу армии, а незабытая слава князя Багратиона, стоявшего здесь в июне 1812 года, подпитывала дух. Молодым командирам показывали панский двухэтажный дом, где располагался штаб 2-й русской армии, водили их на «шведскую гору», возникшую якобы после поражения шведского короля Карла XII… Много чего еще знавали и помнили берега неширокой, но пречистой Росси, узенькой Волковыи…
Привлекал Волковыск стратегов всех времен прежде всего своим местоположением. Тут впору было путеводный камень ставить: «Прямо пойдешь – в Белосток попадешь; направо свернешь – в Гродно окажешься; налево поедешь – в Бресте будешь». Ну а за спиной – Слоним, Минск, Москва… Древний перекресток теперь был повторен железнодорожным узлом, отчего военное значение Волковыска намного возрастало. Именно поэтому с юга, с брестского направления, по ружанскому шоссе потянулись к неприкрытому городу пехотные полки вермахта…
Войска 10-й армии, не дождавшись разумных приказов из штаба фронта об отходе из Выступа, сами собой начали делать то, что требовала обстановка. Вот когда отсутствие связи оказалось во благо! Не было никакой стратегической необходимости отстаивать Белосток, или Ломжу, или Бельск «любой ценой и до последней капли крови». Особенно после того, как немецкие войска захватили Брест и Гродно и теперь приближались к Минску с юга и севера. Все пятеро – командиры пятерых корпусов армии – генералы Ахлюстин, Хацкилевич, Рубцов, Никитин и Гарнов начали отвод своих войск в сторону Волковыска. На несколько суток они упредили павловское разрешение (согласованное с генштабом) на отступление. И это спасло многие жизни.
Так по брусчатке Волковысских дорог зацокали копыта казачьих коней 6-й Кубано-Терской дивизии, залязгали траки танковых гусениц, запрыгали на колдобинах побитых дорог колеса еще многочисленных грузовиков, тягачей 13-го и 6-го мехкорпусов, зашагали в ногу и вразнобой стрелки 1-го и 5-го корпусов…
Первым вошел в город 261-й стрелковый полк (из 2-й дивизии, что располагалась в Осовце). Волковысцы встречали воинов хлебом-солью. Красноармейцы радовались, благодарили, пока не поняли, что все эти дары им вручили по ошибке; отцы города думали, что это входят немецкие войска. И чтобы не оставалось никаких сомнений на сей счет, с церковной колокольни бывшего гарнизонного храма ударил по колонне ручной пулемет. Одна из бронемашин точным выстрелом из пушки заглушила пулеметное гнездо, и войска продолжили свое невеселое шествие…
А на желелезнодорожном переезде горели вагоны товарняка из Белостока, шедшего на Барановичи и в Минск. Из запертых теплушек неслись истошные крики тех, до кого уже добрался огонь. Растерявшиеся охранники не знали, что делать – выпускать «врагов народа» или держать взаперти? К ним подступились красноармейцы, пересекавшие переезд.
– Да выпустите же их! Там же все-таки живые люди горят!
– Не имеем права! – упорствовал сержант в сине-красной фуражке, видимо, начальник транзитного караула. – Они ж разбегутся! Собери их потом…
– Ну, и хрен с ними!
– Вам хрен, а мне отвечать! Я их по списку принимал.
– Теперь будешь по списку трупы сдавать? – допрашивал начкара старшина-танкист.
– Буду! Отлезь от объекта!
Кукура уловил украинский выговор в голосе начкара. Поробовал зайти с другой стороны.
– Ты хохол?
– Ну?
– И я хохол. Я рідною мовою тэбэ прошу: відпусты людей, га?
– Та ни можу!
Истошный женский голос ударил по нервам:
– Ратуйте, ратуйте, люди добренькие, ратуйте нас!!! Горим!
– Ты слышишь?! Ах ты, мразь болотная!
Старшина Кукура двинул энкавэдэшника в челюсть так, что тот присел, забыв про сдвинутую на крестец кобуру.
– Бей их ребята! Вагоны открывай!
Красноармейцы бросились сбивать запоры и задвижки. Из распахнутых дымящихся теплушек спрыгивали на полотно люди. Было среди них и немало женщин.
– Ключ, давай, сука! Ключ! – тряс за грудки сержанта Кукура.
– Ты за это ответишь!
– А ты уже ответил! Ключ давай, кому говорю… Придушу зараз!
– В кобуре ключ… – прохрипел, синея, начкар.
В кобуре и в самом деле оказалась связка массивных ржавых ключей.
– Пушка где?
– Там… За пазухой.
Кукура вытащил наган, разрядил его и вернул незадачливому владельцу.
– А теперь чеши отсюда и на семафорах не останавливайся!
Большую часть депортированных из Белостока поляков выпустили из вагонов. Люди разбежались по всему Волковыску, а сами вагоны догорали на рельсах…
Лейтенант-энкавэдэшник допрашивал начальника караула, приспособив на коленке планшетку под лист протокола.
– Кто тебя первым ударил:
– Старшина с черными петлицами… Хохол.
– Фамилию не знаешь?
– Не назвался он, даже звать, как не знаю. Вроде как танкист.
– А ты чего не стрелял?
– Патроны кончились… – соврал сержант.
– Наган покажи!
На великое счастье начкара барабан был пуст. Заглянуть в ствол лейтенант не догадался.
– На фотографии его узнаешь?
