Зенитчики поспрыгивали со своих лафетов, быстро построились вдоль тропинки. Голубцов старался не смотреть на капитана. Тот свое вполне заслужил. Надо знать, в какое время закатывать истерики и кому что говорить.
Прибежали бойцы комендантского взвода – отделение с винтовками и в касках. Командовал ими командир роты охраны старший лейтенант Веденеев. Все знали, что сейчас произойдет расстрел, и с каким-то звериным любопытством следили за обреченным капитаном. Тот стоял в полной прострации, понуро свесив голову. Знал, что жить ему осталось считанные минуты и, похоже, ничуть о том не жалел. Возможно, насмотрелся за эти дни на множество других смертей.
Голубцов вышел на средину построения и скомандовал:
– Дивизион, смирно!.. За позорный отказ выполнять свой воинский долг, за трусость в условиях фронта, приказываю именем Родины, капитана… Не буду даже имени его называть!.. Расстрелять перед строем вверенного подразделения!
Голубцов, круто развернулся и пошел прочь – за спины вскинувших винтовки стрелков. Ему навстречу, совсем некстати, выскочил Бутон.
– Бутоша, пошли отсюда, пошли!..
Они двинулись вглубь тропы. Сзади раздался залп в десять винтовочных стволов. Бутон погнался за бабочкой, как будто это была боровая дичь. Голубцов вспомнил, как учил Бараша готовить рябчиков. Возможно, их подстрелили именно в этом – Замковом – лесу.
Бараш и его поварская бригада колдовала сразу над тремя полевыми кухнями.
– Моя батарея! – радостно представлял он свою технику. Голубцов любил поесть, знал в еде толк и сам неплохо готовил.
– Комбат, а где твоя комбатша?
– А вон она? Хвою собирает. Витаминный отвар будем делать.
Спустя месяц после свадьбы Лану Бараш оформили красноармейцем сверхсрочной службы. Она стала получать повышенное денежное довольствие, все положенные льготы, и что больше всего радовало мужа, могла беспрепятственно находиться с ним рядом даже на войне. Боец хозвзвода Ланита Бараш. И все тут! И старшина в дамках. Точнее при дамках. Бараш не верил в затяжную, тем более безуспешную войну. День-другой войска оклемаются и перейдут в сокрушительное наступление, тем более, что из тылов вот-вот второй эшелон подвалит.
Голубцов смотрел на него и тихо завидовал старшине. Вот был бы он сейчас на его месте, и всех забот бы знал, чтобы каша не подгорела да дровишки вовремя заготовить. А ночью в палатке подвалить под горячий бок женушки… И весь день на лесном воздухе… «О, если бы было можно меняться судьбами? Поменялся бы Бараш с ним, прельстившись на… На что прельстившись – на призрачную власть? На генеральский оклад? На служебную машину?… Как же было бы все легко и понятно, если бы я сейчас стал старшиной, а он, а он кем хочет… Наверное и Ляпин был бы не прочь найти тишину и покой в сей юдоли, и Дубровский… Нет, Григорьич, пожалуй, крепкий кремень, он свои генеральские звезды тяжелой кровушкой добыл, никому не отдаст… А мне что, легкой кровью достались? Сколько раз пули у виска пролетали… И почему-то не жалко отдать. Да забирайте вы все, отпустите в академию на родную кафедру. Одоцентился я… Былой кураж потерял».
Начальнику особого отдела полковому комиссару Лосю последние трое суток выпали одним сплошным кошмаром: диверсанты, парашютисты, предатели, дезертиры, изменники, шпионы и прочие враги водили вокруг него, вокруг штаба армии дьявольский хоровод. И ведь все это было реальностью, а не плод больного воображения. Информация о происках абвера, аковцев, «бранденбургов», о ряженных в красноармейскую форму оборотнях, о фальшивых «регулировщиках», направляющих колонны отступающих войск в лесные тупики, о бандитских засадах и о стрельбе в спину, о злостных паникерах – поступала со всех сторон и от самых разных лиц. Впервые в жизни Семен Львович не знал, что делать, за что хвататься в первую очередь и что сообщать в отчетах в вышестоящие органы. Он растерял почти всех своих тайных осведомителей, они рассеялись по территории Белостокского выступа, никаких связей, никакой доверительной информации, все конспиративные квартиры остались в Белостоке… В штабе армии – в этом скопище самых разных – не проверенных, неизученных людей – от бойцов батальона охраны до начальников отделов, наверняка затаились предатели. Иначе чем объяснить, что всю дорогу их преследует немецкая авиация, бомбит и обстреливает. Кто ее наводит? Ведь кто-то же наводит? Куда бы ни пошли, где бы ни встали, как бы ни замаскировались, а «юнкерсы» прилетают точно, как по расписанию рейсовых лайнеров.
Подозрение Лося пало на станцию голубиной почтовой связи. Идеальный способ наводки люфтваффе. И эта странная деваха, которая так старательно «охмуряет» командарма… Чутье на людей у него было отменное. В свои тридцать пять он обладал жизненным опытом иного старца. Он верил в свою интуицию, и она редко его подводила. Сегодня он еще раз убедился в этом.
