И последнее, что надо сказать об этом ключ-городе. В Волковыске под наблюдением генерала Голубцова был сформирован отряд для прорыва в Слоним. Его возглавил начальник разведотдела 10-й армии полковник Смоляков. В штурмовой отряд вошли человек сорок пограничников, четыре пушечных танка и две пулеметные бронемашины. Остальные силы Смоляков намеревался пополнить по пути к Слониму из бойцов, потерявших свои полки и роты…
На прощанье Голубцов крепко обнял полковника.
– Ну, козаче, ежели что – не поминай лихом!
– К черту! – отмахнулся Смоляков и улыбнулся. Улыбался он редко… – Доложу из Зельвы!
А немцы медленно, но неуклонно приближались к Волковыску с юга.
Они сильно потрепали вставшие у них на пути стрелковые роты и заняли деревни Изобелин и Хатьковцы, что в семи километрах от ключ-города. И хотя сил у вермахта на этом направлении было не так уж много, но остановить их было нечем и некем. Тем не менее генерал Голубцов попытался создавать круговую оборону Волковыска и Замкового леса хотя бы из того, что было под рукой.
Генерал Ляпин почти что на пальцах подсчитывал наличные силы: сильно поредевший батальон охраны – раз, около двадцати пограничников – два, сводный батальон, собранный с миру по нитке из «отступленцев» – три, десятка полтора «прибившихся» к штабу танков и столько же орудий всех систем и калибров – четыре. Но и с этими силами можно было прикрыть Волковыск.
Маршалу Кулику поставили отдельную палатку, и он пригласил «на новоселье» генерала Голубцова. Чем-то импонировал ему этот рослый остроязыкий человек с плоским лицом боксера. К тому же ученый, кандидат военных наук.
Старшина Бараш без лишних просьб накрыл столик на три персоны, нарезал и налил все, что полагается для такого случая. Третьим пришел генерал-лейтенант Болдин, присел на раскладной стульчик и стал растирать ломившие от бессоницы виски.
– А где у нас Карбышев?
– В Волковыске пока.
– Карбышева надо немедленно отправить в Москву. Не дай Бог потеряем такого человека!
Правил за столом Кулик – привычно, четко, умело.
– Нáконь! – скомандовал он, и все подняли стаканы. – Смерть немецким оккупантам!
Выпили. Крякнули. Выдохнули. Заели. После третьей маршал Кулик спросил Голубцова, может быть впервые за все это время по-человечески просто, без командного металла в голосе:
– Как ты думаешь, почему у нас так все рухнуло? Разом поехало? Ведь так готовились, и все коту под хвост!
– С УРами не успели. Костяк обороны не создали. А вся наша приграничная оборона упиралась в укрепрайоны.
– Думаешь, все дело в УРах?
– Не только в них, конечно. Но во главе угла именно они. С них и поехала оборона… Упереться не во что!
– Линия Мажино в полной готовности была. Да немцы ее танками обошли.
– Линия Мажино упиралась в границы ненадежного соседа, вот и обошли ее прямо через Бельгию. А у нас фланги линии Молотова упирались в морской берег, что слева, что справа. По морю не обойдешь. А танки против дотов, как показала Финская, не ходоки. Стояли бы доты, как задумано было, со всем их вооружением и снаряжением, и Гудериан бы осекся. Во всяком случае, неделю бы протоптался. Даже с полуобученными войсками в полевом заполнении можно было держаться. УРовские пульбаты свое дело знали. А за неделю бы и второй эшелон подошел.
– Н-да… Но ведь сколько этих дотов мы уже понатыкали. Сотнями стояли.
– По моим данным более тысячи, – откликнулся Болдин. – Но в каждом что-то не успели доделать – там броневые короба не поставили, там перископы не смонтировали, там орудия не того калибра привезли, там опалубку еще не сняли, обваловку не успели отсыпать… Чуток не успели. Но это как чуток на поезд опоздать. Всего на минуту, а поезд ушел. Это как вагоны – пусть не совсем готовы, но ехать могут, да паровоза нет. А паровоз – это огневая связь, тактическое взаимодействие. Только в единой системе УР силен.
– Я бы еще так сказал, Иван Васильевич, – поддержал Болдина Голубцов. – Вот построили мост. А под него опоры надо. Поставили опоры, но чуть-чуть не дотянули малость до балок: там на метр, а там всего и на полметра, не успели доделать самую малость. А мост возьми и рухни. Мосту опоры нужны, а не объяснения строителей, где и почему не успели. И тем более не обещания, которыми нас тут столько кормили.
– Ну, ты настоящий доцент! Как дитю разжевал, – довольно заулыбался Кулик. – Жаль, академиев мы не кончали.
