Она ткнулась лицом в траву, и тут же земля под ней подпрыгнула. Взрыв! Комья глины забарабанили по спине, по голове… Бомба упала где-то неподалеку, волна горячего воздуха забросила волосы вперед, запорошила землей. Галина подняла голову и увидела, как три грузовика, стоявшие рядом, превратились в баррикаду железного лома, из которой торчали окровавленные ноги и руки. Автомашины горели чадно и дымно, распространяя вокруг мерзкий запах горелой резины.
Черные взрывы поднимались то тут, то там. Люди вжимались всем телом в какие ямки, лощинки, канавки, стараясь стать как можно незаметнее. Это напоминало детскую игру в «замри!». Замерли, застыли все – и живые, и мертвые…
Самолеты улетели, и все ожило, послышались команды, крики, проклятия, стоны… Галина бросилась помогать выносить раненых, потом вспомнила про своих голубей и кинулась туда, где стоял грузовик с кухней. Грузовик лежал вверх колесами, кухня отлетела далеко за обочину, а вместо голубей повсюду валялись белые перья… На глаза снова навернулись слезы: «Не уберегла…» Ей захотелось стрелять в самолеты, которые снова давали знать о себе приближающимся гулом.
Только тут Галина вспомнила, что табельный пистолет она оставила в Замковом лесу в машине своей станции.
Вторая волна отбомбилась по станции и по скоплению машин у железнодорожного моста. Машин здесь было больше, чем где бы то ни было. Все надеялись, что как только эшелон освободит мост, то можно будет переехать его по шпалам. Но эшелон стоял и стоял. Выяснилось, что машинист и его помощник, поляки, сбежали, бросив паровоз и состав на произвол судьбы. Выяснилось и то, что в вагонах сидят депортированные белостокцы, которых везли на восток.
– Распустить их всех к едреной фене, а вагоны под откос! – послышались голоса.
– А как ты паровоз, башка, свалишь?
– Танки подогнать да тросом зацепить.
– Зачем машину гробить? Лучше самим на паровозе уехать.
– Лучше вагоны освободить да самим в них ехать!
– Далеко не уедешь… Немец сверху все видит. Разбомбит.
– А чего ж он счас-то не бомбит?
– Мост жалеет.
И тут перед толпой гудящих, озлобленных, никому не подчиняющихся красноармейцев возник коренастый ладно скроенный командир с комбриговским ромбом в петлицах. Он вскочил на кузов «полуторки» и закричал:
– Я комендант переправы! Слушать меня!
Все притихли. Галина узнала в комбриге Бельченко, которого несколько раз встречала в приемной Голубцова.
– Мне нужен машинист! Нужна паровозная бригада! Есть такие?
Народ молчал.
– Чтобы убрать состав и освободить дорогу, нужны паровозники! Отзовитесь, если есть! Кто знаком с паровой техникой?! Есть такие?
К полуторке пробился пожилой капитан:
– Я могу помочь.
Подбежали еще двое рядовых:
– Мы тоже!
– На паровоз! – скомандовал Бельченко. – Поднимайте пары!
– А куда ехать-то? – спросил капитан.
– На восток! Чем дальше, тем лучше!
Капитан со своими бойцами побежали в голову состава, и минут через пять паровоз выкинул шапку черного дыма, состав дернулся и вагоны покатились, освобождая мост.
– Урраа! – закричала толпа. В воздух полетели пилотки и фуражки.
На мост тут же заехал пятитонный «Яз». Машину затрясло на шпалах, подпрыгивая и покачиваясь, она двигалась рывками, а потом и вовсе встала как раз посреди моста. Разбираться с двигателем было некогда.
– В воду ее! – закричали бойцы. – В реку пихай!
Грузовик опрокинули в реку. «Яз» рухнул в воду с пятиметровой высоты, подняв широкий всплеск воды и ила.
Бельченко преградил въезд на мост, раскинув руки; в правой грозно поблескивал пистолет ТТ.
– Без моей команды никому не проезжать! Застрелю!
Шоферская братия присмирела. Кто-то попробовал гневно побибикать, но его урезонили.
– Комбриг дело говорит. Скопом не проедем.
– Снять бы его, гада, из винта… Раскомандовался, сука!
– Молчи, дурак, пока я тебе улыбку на ширину приклада не сделал!
– Хлопцы, кончай собачиться. Зараз немец прилетит!
К Бельченко поспешили еще три командира, двое из них были полковниками. Потом подбежали еще двое. Власть, которую взял на себя неизвестный комбриг, притягивала и стягивала.
Бельченко объявил им всем, что отныне они – группа по переброске людей и транспорта через железнодорожный мост. Никто не возражал. Комбриг расставил командиров по местам, и машины пошли одна за другой в том порядке, в каком назначил комендант переправы.
Трехтонный ЗИС (шофер высадил из кузова людей), подпрыгивая и кренясь, завывая мотором, выбрасывая черно-синие клубы, все-таки переехал на другой берег. За ним пошли остальные, соблюдая порядок и дистанцию. Но тут снова прилетели самолеты. Мост не бомбили, «мессершмитты» прошлись по нему пулеметными трассами, и две машины, не успевшие перемахнуть на правый берег, загорелись. Самолеты улетели, машины столкнули в реку, движение возобновилось.
