Первая партия советских военнопленных была доставлена в лагерь 17 июля 1941 года. В большинстве своем это были военнопленные из Белостокского котла. Предположительно, общая численность прибывших в Нойнхаммер в июле 1941 года советских военнопленных составила около двадцати одной тысячи человек.
Немецкий исследователь белостокского «котла» Хейдорн отмечал интересную деталь: «Во многих донесениях немецких летчиков говорится о том, что находившиеся в это время в районе Зельвы танки и автомобили часто имели на капотах флаги со свастикой, как это было принято у немцев. Очевидно, именно группа Болдина во время своих частично успешных атак смогла захватить несколько таких флагов».
Прорыв удался лишь отчасти. Немцы сумели перекрыть единственную для 10-й армии трассу, ведущую на выход из окружения.
Полковник Зашибалов пришел в себя после дикой горячки и леденящего озноба, он едва приоткрыл глаза и сквозь ресницы увидел деревянное оконце в деревенской хате, а на оконце горшки с цветами. В бреду ему показалось, что его уже хоронят и принесли цветы. Ледяные женские пальцы легли на раскаленный лоб.
«А это смерть пришла за мной…» – бесстрастно отмечал он. Но то была хозяйка белорусской хаты, куда Зашибалова положили, чтобы не умер в дороге.
– Вось и вочы адкрыу, милок, – обрадовалась женщина. – А то ужо совсем памирал.
И она стала читать какой-то местный заговор:
– Лихоманка, лихоманка, перейди на Янка… Заря-заряница, красная девица избавь раба Божьего…
– Як тебя кличуть?
– Михаил… – прошептал Зашибалов.
– …Избавь раба Божьего Михаила от матухи, от знобухи, от летучки, от Марьи Прудовик и от всех двенадцати девиц-трясовиц.
Этот заговор она прочитала над водой, крестообразно смахивая хворь со лба, подбородка и щек. Затем умыла раненого заговоренной водой. А потом дала попить горячего молока с тмином. Выхаживала печеным луком с овсяным киселем. И выходила!
Михаил Арсентьевич Зашибалов оклемался, встал на ноги и через две недели вышел к своим. С июля по декабрь 1941 года командовал 134-й стрелковой дивизией, затем до ноября 1942 года возглавлял 60-ю стрелковую дивизию 1-го стрелкового корпуса 13-й армии, был заместителем командующего армией. После войны Герой Советского Союза Зашибалов – начальник факультета Курсов усовершенствования офицерского состава при Военной академии тыла и транспорта.
Он много сделал для того, чтобы его заместитель полковник Молев, вернувшийся из лагеря в СССР, не попал в другой лагерь – советский. Дал ему блестящую аттестацию и тем самым спас его.
Хотел съездить в Белоруссию, найти ту женщину, которая его выходила, но не знал ни ее имени, ни адреса: деревня Мосты – то ли Левые Мосты, то ли Правые…
В 1959 году генерал-майор 3ашибалов вышел в отставку. Жил в Ленинграде. Скончался 20 августа 1986 года. Похоронен на кладбище Памяти жертв 9 января.
Из всех командиров приграничных дивизий, которые приняли первый бой утром 22 июня 1941 года, Зашибалов, оказался, пожалуй, единственным, кто дожил до Победы.
Поля сражений на военном языке – театры военных действий. На этих «театрах» разыгрывались порой жесточайшие, невиданные в истории войн трагедии. Едва ли не самая первая из них разыгралась между Зельвянкой и Щарой, между Зельвой и Слонимом. Плохая им досталась доля… Хуже просто не бывает: подставлены стратегическими просчетами под сокрушительные удары, затем марш по «дороге смерти» в зной и под огнем немецких самолетов, прорыв немецкого кольца, безвестная смерть в безнадежном бою либо долгое умирание в лагерях… Смерть отобрала у них все, даже имена, даже могил не удостоила…
Да, надо помнить эти печальные пути-дороги, по которым немцы, сметая все, рвались к Москве. Была оборона Москвы, были Сталинград и Севастополь, было великое танковое побоище на Курской дуге… Но прежде была Зельва. Название этого белорусского городка редко звучит в военно-исторических трудах, однако это ничего не меняет в сути тех давних событий, разыгравшихся здесь на исходе рокового июня 1941 года. Событий, которые позволяют ставить Зельву в один ряд с Брестом, Ельней, Ржевом…
Три прорыва…
Когда Черничкина сумела выбраться в кузове из-под груды трупов, на нее с удивлением уставился немец – фельдфебель в куцей десантной каске:
– О, фрау-официр! Ком цу мир, либе шёнхайт! (Иди ко мне, красотка!)
