– И только одним могу объяснить то, что мы устояли в сорок первом и да еще перешли в наступление… Только одним себе это объясняю: Господь нас наказал, но он же нас и спас. С его помощью устояли и выстояли. С его именем, пусть и неизреченным, мы победили. Это говорю вам я, командующий самой сильной тогда армии – 10-й.
И как бы нас не честили за лето сорок первого, все же хочу напомнить, что Наполеон со всей своей пехотой и конницей дошел до Москвы уже в конце августа, а Гитлер со всеми своими быстроходными танками и самолетами встал под Москвой только в конце ноября. Так что не зря мы стояли у него на пути. Не зря…
Ровно через год после этой замечательной встречи – 9 июня 1956 года генерал-лейтенанта Константина Дмитриевича Голубцова не стало. Он умер в Москве от острой сердечной недостаточности. В марте того года он успел отметить свое 60-летие.
Гроб с телом был выставлен в Центральном доме Советской Армии на площади Коммуны. Попрощаться с командармом 10-й и 43-й армий пришло немало людей, друзей, однополчан, сослуживцев и просто тех, кто на себе испытал тернии первого года войны. Голубцов лежал в парадном мундире без орденов (они сияли на красных подушечках). Успокоенное, почти счастливое лицо это человека выражало одно: «Слава Богу за все!»
Июнь 1944 года… Белоруссия. На брестском и белостокско-гродненском направлении снова бои. Война идет в обратном направлении – с востока на запад: операция «Багратион». Теперь немецкие стратеги стали повторять ошибки и промахи советских маршалов трехгодичной давности. Так же, как в июне 41-го, наркомат обороны полагал, что главный удар по СССР вермахт нанесет на Украине, так и в июне 44-го Адольф Гитлер и Верховное командование вермахта полагали, что главный удар Советская армия нанесет южнее полесских болот – на Украине. И точно так же ошиблись.
Так же, как в 41-м году, советское командование не сумело точно определить ни срок, ни время немецкого нападения, так и германские генералы не смогли определить время начала советского наступления. Операция «Багратион» застала немецкие войска врасплох. Брест, Белосток, Гродно повторились для немцев в Витебске, Могилеве, Орше… Главный удар прошел по руслу главного удара немцев в 41-году по направлению Барановичи-Брест.
Теперь в небе господствовали не люфтваффе, а советские штурмовики и бомбардировщики. 8 июля после жестокого боя были взяты Барановичи, впереди – Слоним, Зельва, Волковыск, Белосток…
Теперь и для немцев пролегли свои «дороги смерти», подобные белостокскому исходу. И по их обочинам, точно также, как под Волковыском, Зельвой, Барановичами громоздились груды разбитых искореженных обгорелых грузовиков, танков, бронетранспортеров, мотоциклов, повозок, орудий… И снова были охваты танковых клиньев, только на сей раз, смыкались советские «клещи». И точно так же образовались «котлы»-ловушки, точно так же потянулись потом бесконечные вереницы пленных, и точно такое же возникло соотношение убитых и раненых.
Все повторилось в зеркальном отражении. Гигантский маятник войны пошел в обратном направлении, сметая все, что пыталось его остановить. И сделала это та самая 3-я армия, которую в сорок первом посчитали разбитой под Гродно, Волковыском, Зельвой раз и навсегда[20]. И вот теперь генерал Типпельскирх, геншатбист, историк, командир 12-го армейского корпуса группы армий «Центр», вынужден был отмечать:
