Эх, знал бы «доктор Морковкин» об истинной причине этой поездки… Агнесса была так взволнована предстоящей встречей, что даже перестала вести наблюдение за дорогой и отмечать военные объекты. Любовалась красотой здешних мест. Вот и Кузница. Милое местечко на милой речушке с вкусным названием Лососянка. Буколический[10] вид местечка несколько портило обширное парафиальное кладбище в самом центре.
Сначала заехали к тете Геле. Та жила одиноко в деревенском домике на Коперника и очень обрадовалась неожиданному визиту племянницы. После кофе с домашним бисквитом Гришин отвез Агнешку в кавполк, стоявший на окраине городка.
В медсанчасть красноармеец Евсеенко примчался бегом, как будто чувствовал, что там его ждет приятная встреча. И не ошибся – Агнешка! В зубоврачебном кабинете, отгороженным простыней от смотровой, они были одни. Обнялись так, что Сергей от избытка чувств даже приподнял Агнешку.
– Тихо, тихо, тихо! Садись, я посмотрю, что там у тебя.
– Да ничего, все в порядке.
– Лучше садись. Сюда могут войти.
Евсеенко послушно сел, открыл рот. Агнешка деловито осмотрела зубы, а потом, резко пригнувшись, впилась в его губы долгим нежным поцелуем.
Потом они условились, где и как встретиться. Агнешка пригласила его к тетке, но Евсеенко мог получить увольнительную только на завтра, в субботу. Так и договорились.
– Буду ждать тебя у нее дома. Вот ее адрес.
Гришину она сказала, что останется на субботу-воскресенье у тетки, а в понедельник сама доберется до Белостока поездом. «Морковкин» уехал, не скрывая своего разочарования. Он рассчитывал на продолжение приятного знакомства, но в прямом смысле получил от ворот поворот. Зато тетка была рада, что редкая гостья останется у нее ночевать. Утром она ушла в костел на субботнюю мессу, и утром же в дверь постучался Сергей с букетом, испускающим одуряюще сладкий аромат жасмина – наломал по дороге. Не теряя времени, они набросились друг на друга, полетели в стороны гимнастерка, юбка, армейский ремень с сабельной портупеей, белая блузка, пилотка и лифчик…
Потом, когда тетка вернулась из костела, они, раскрасневшиеся и счастливые, сели пить чай.
– Где ты научился играть на трубе? – спросила его Агнешка.
– О, я еще в девятом классе в школьный оркестр записался. Сначала мне дали «самовар»…
– Какой самовар?
– Ну, у нас так называли тубу, «бас-два». Самый большой инструмент в оркестре. Но я выпросили себе «поганку», извини, трубу. У нас все инструменты имели прозвища: кларнет – «сучок», валторна – «свиное ухо», тромбон – «миномет» или «кочерга»…
– Вот никогда бы не подумала! Смешно как!
Потом они пошли гулять за железную дорогу по берегу Лососянки, забрели в безлюдную березовую рощу и там снова полетели в разные стороны их одежды…
А когда оделись и снова двинулись по тропинке, Сергей поделился с ней своим открытием, которое внесет свой вклад в теорию множеств.
– Что такое «множество»? – спросила Агнесса.
– Множество – это большое количество, которое позволяет воспринимать себя как одно. Это классическое определение. А я утверждаю, что любое множество, заметь, любое! – состоит из подмножеств. Почему?
– Да, а кстати – почему? – Агнешка старательно делала вид, что ей это интересно.
– Да в силу не полной однородности входящих в него элементов! И тогда каждое множество можно разделить на множество других множеств или подмножеств. Вот смотри – наша роща. Это множество деревьев. Однако ее элементы не однородны – поэтому роща состоит из подмножества берез и подмножества осин, а также из подмножества ольхи. Теперь возьмем подмножество берез. Оно тоже не полностью однородно, потому что березы бывают высокие и низкие, старые и молодые, замшелые и чистые.
– Стройные и корявые.
– И так далее. Мы можем разбивать эти подмножества до тех пор, пока не дойдем до атомов. А в атоме три протона. Это тоже подмножество только очень маленькое. Поэтому я вывожу, что предельное подмножество всегда кратно трем. Потому что два элемента – это пара, а один элемент подмножество не создает.
– Какой ты умный! С твоей головой тебе надо не рядовым, а командиром быть!
– Ну, командир, это другая профессия. А я с детства хотел быть математиком.
– Почему?
– Наверное, потому, что я жил в доме математиков. Математических гениев. В нашем доме по 11-й линии жили когда-то и создатель теории множеств Георг Кантор, и профессор Чебышев, который разрабатывал теорию вероятности, выявлял законы больших чисел…
– А что такое «11-я линия»? Ты на железной дороге жил?
– Нет, это у нас в Ленинграде есть большой остров – Васильевский, или, как мы его зовем, Васькин, когда-то вместо улиц там были каналы, вот их так и пронумеровали – 1-я линия, 2-я, 3-я… Ты в Ленинграде была?
– Нет.
– Я тебя приглашаю. Вот закончу осенью службу, и поедем вместе. Жаль белых ночей не будет. Но я тебе все покажу… И Зимний, и Эрмитаж, и Русский музей…
– Я обязательно к тебе приеду. Ты только службу закончи. Тебе сегодня когда возвращаться?
– У нас еще есть три часа…
Агнешка, закинув голову в небо, прочитала:
