По службе характеризуется хорошо. Огневая и конная подготовка хорошие. Лошадь любит и содержит ее в исправном состоянии. Физически развит. Политически грамотен. Отличник „Санитарной обороны СССР“, кавалер знака „Ворошиловский кавалерист“. Нештатный музыкант полкового оркестра. В свободное от службы время увлекается физикой и математикой…» Зацепиться не за что.
Разве что не указал, есть ли родственники за границей, и кем был отец до переезда в Ленинград… Ну да это Агнешка поможет выяснить. Неужели она с ним спала? Хотя, чего удивительного – парень видный, красивый, толковый… Но ей-то, сучаре, уже тридцать три, а она все на молодых парней зариться. Ну, ничего, мы и твою подноготную проверим, разлюбезная Агнесса Станиславовна.
И он позвонил начмеду и запросил у Гришина служебную характеристику на вольнонаемную А.С. Свирепчик…
Звонок всесильного начальника третьего отдела озадачил Гришина и расстроил. Неужели кто-то донес о его романе с Агнешкой? Но какой в том криминал? Бытовое разложения члена партии? Возможно. Но это епархия политотдела и парткомиссии. Нет, тут что-то посерьезнее… То, что она ездит по гарнизонным клиникам, врачей просвещает? Доброе, нужное для медслужбы дело делает…
Гришин долго и без толку ломал голову. Характеристику выдал на всякий случай осторожно-нейтральную…
«…Должности соответствует. Работает над собой. Повышает свой профессиональный уровень и помогает повышать его другим врачам. Однако в общественной жизни не участвует, поручений не имеет, политически лояльна. Политику партии и правительства понимает правильно, но требует индивидуального обучения основам марксистско-ленинско-сталинского учения».
В устах Павлова слово «доцент» звучало как насмешка. Ну да что взять с человека, у которого базовое образование четыре класса деревенской школы?
Голубцов ни кичился своей ученой степенью, но в глубине души посматривал на своих генералов-соратников чуть свысока. А вы вот сначала попробуйте написать диссертацию да защититься на ученом совете, а потом иронизируйте.
Ни Ахлюстин, ни Рубцов, ни Никитин, ни Хацкилевич, за плечами которого военная академия РККА, ни даже Гарнов с его учебой на факультете оперативного искусства (он даже очки иногда надевал), никто из них не мог похвастаться сколь-нибудь систематическим глубоким образованием.
Да, конечно, в их личных делах стоят пометки об окончании тех или иных курсов, пусть даже и высших. Но Голубцов хорошо знал цену этому цензу.
Вот разве что курсы «Выстрел» давали ценные практические знания. Но курсы есть курсы, это не академия, не храм наук и знаний. Все они вышли из рядовых или унтеров бывшей царской армии, и теперь попали под начало бывшего поручика, командира роты, а ныне генерал-майора и командарма.
Как и все военачальники его ранга, Голубцов не сомневался в неизбежности войны с Германией. Когда она начнется – это знают в Москве и оттуда загодя сообщат в округа. На то она и Москва – всему голова. В этом Голубцов не сомневался. Не сомневался он и в том, что первый удар, а затем второй, третий его армия, как впрочем, и соседи слева и справа, выдержат, и выдержат только с помощью железобетонного хребта, который создается в УРах – в укрепленных районах. доты – артиллерийские и пулеметные, бетонированные траншеи, капониры и прочая полевая фортификация – это костяк обороны. Войска заполнения – это мясо, которым обрастает скелет. И тогда все вместе – бетон и броня, сталь и родная матушка земля во всевозможных брустверах, обваловках, обсыпках, толковая пехота, поддержанная казематными пушками и орудиями вкопанных танков, прикрытая сверху авиацией, становится непроходимой преградой. Совсем недавно, в академии, старший преподаватель Голубцов, внушал своим слушателям: «Укрепрайон – это полоса местности, оборудованная системой долговременных и полевых фортификационных сооружений и подготовленная для длительной обороны специально предназначенными войсками во взаимодействии с общевойсковыми частями и соединениями. Каждому УРу определялись соответствующие полоса и глубина обороны. Каждый УР вписывался в местный ландшафт так, чтобы берега рек, холмы, овраги и прочие природные объекты, усложняли вражеским войскам штурм».
Но главная сила УРа заключалась в огневой связи дотов, когда одна бетонная крепость могла поддержать огнем две соседних, перекрывая их сектора обстрелов, если там заглохнут пушки и пулеметы. Поддержка заключалась еще и в том, что если противник блокирует тот или иной дот, то соседние тут же накроют его огнем.
Разумеется, на картах все было предельно ясно: вот предполье, на котором появится противник, вот квадратики дотов, связанных между собой огненными трасами своих орудий, с четко прочерченными секторами обстрелов, вот бетонированные траншеи для войск полевого заполнения, вот второй эшелон обороны, а то и третий, вот рокадные дороги для подвоза боеприпасов и продовольствия, узлы связи, убежища, укрытия…
