– Сразу видно, у вас хороший вкус и наметанный взгляд. Это очень хорошая вещь.
– Сто пятьдесят рублей – дороговато несколько…
– Ну, что вы такое гово́рите! Это же не «варшавское серебро», это настоящее бельгийское золото из Конго. Смотрите, какая проба! А какая работа! Подарок для королевы! Уйдет эта пара и больше такой не будет…
Голубцов задумчиво вертел сережки в пальцах.
– Константин Дмитриевич, может быть, посмотрим в других лавках? – предложил Горохов.
– Я вас умоляю! Что вы найдете в других лавках?! – взвился хозяин. – Вы снова вернетесь сюда! Господь вас сразу направил куда надо!.. Молодой человек, вы так красиво молоды, что, наверное, не знаете, что попали в самый лучший магазин Белостока и всего Полесья! Конечно, я сделаю вам скидку. Вам и только вам, как знатокам ювелирной штуки, настоящего искусства. Вот вам новая цена – 145 злотых, пардон, рублей! И это будет вам память о мине. Я дам вам бесплатно красивую коробочку. Будете помнить бедного ювелира Юзефа!
– А что, бывают бедные ювелиры? – усмехнулся Горохов.
– Ой, бывают! Посмотрите на меня. Мою лавку закроют не сегодня-завтра. Уже сколько позакрывали. У вас есть шанс! А я вам по секрету скажу, кто имеет дело с золотом, обязательно будет несчастным. Желтый металл притягивает черные силы.
– Вас послушаешь, так лучше золото вообще не покупать, – возразил Голубцов.
– Не! Покупать можно. Нельзя золоту отдавать свою жизнь, как сделал я. И мне будет горе. Я чую… И я чую, что вы не простой человек. Вы большой человек. И я вам скину еще три рубли.
Голубцов отсчитал 142 рубля. Сафьяновый футлярчик перекочевал в карман плаща.
– Я вижу, вы очень любите свою даму! А для себя вы ничего не хотите? – не унимался Юзеф. – Вот настоящие английские запонки. И не дорого – это серебро и рубин. Зато как респектно!
– Не пошили еще ту рубашку, с которой надо носить такие запонки.
– Ой, так у меня и рубашка для вас есть!
Но Голубцов и Горохов поспешили на выход.
– Молодой человек, – кричал вслед адъютанту Юзеф, – купите у меня кольцо и у вас сразу же появится невеста!
– Пока не горит.
Они с трудом отделались от словоохотливого ювелира и отправились дальше. Себе с первой получки Голубцов купил пару белых лайковых перчаток для парадов. Горохову подарил авторучку «Паркер» на память. Даже Бутона не забыл – приобрел для него кожаный ошейник с бронзовой пряжкой.
А сережки Анне Герасимовне очень понравились.
Ювелира Юзефа Гурмана не обмануло грустное предчувствие. В первый же день немецкой оккупации его вместе с женой, вместе с соседями, почти всю Ханайку загнали в синагогу, заперли двери, заколотили нижние окна, облили здание трофейным бензином и подожгли. В дыму и пламени погибли свыше трех тысяч человек. Рухнувший купол поднял столб искр до самого неба… Так закончил свое существование «польский Хеврон». Сегодня на этом месте стоит скорбный памятник…
После поездки в Кузницу бригврач Гришин ясно осознал, что его новая сотрудница – Агнесса всецело заняла все его помыслы. Он с удивлением открывал в себе новые пласты чувств. Нет, нет, это вовсе не банальный служебный роман, коих немало было за его военно-медицинскую жизнь. Это было нечто совершенно новое притяжение – вихревое, неотступное и, увы, безнадежное… Он с унылым здравомыслием сознавал: эта яркая сильная женщина, искушенная в таинствах любви, смотрит на него только как на начальника, сердце же ее принадлежит кому-то другому. Знать бы кому? Да даже если и знать, что от этого изменится? Весь его мужской опыт подсказывал – шансов заполучить эту пани, эту вакханку-коханку, эту уставшую от назойливого мужского внимания, эту утомленную собственной красотой женщину, почти нет. И, тем не менее, Гришин, в жилах которого бушевала еще и кровь матери-кабардинки, не собирался складывать руки. Он напросился к ней на прием, придумав несуществующую зубную боль. Сидел в кресле и изнывал от счастья, когда она приваливалась к нему мягкой, очень мягкой грудью, чтобы заглянуть с помощью зеркальца в рот. К счастью, нашелся один кариес, который надо было запломбировать, и он наслаждался невольными прикосновениями ее вожделенного тела. А потом он, как бы от боли, нечаянно схватил ее за колено, и она сделала вид, что это непроизвольный жест пациента, и стала уговаривать его потерпеть. И он «терпел», не выпуская из ладони круглое, как яблоко Евы, колено…
Потом они сидели в его кабинете, благо сотрудники все разошлись по домам.
– Вам три часа ничего не есть и не пить! – улыбнулась Агнешка, глядя как Гришин достает из шкафчика с красным крестом граненые рюмочки и хрустальный графинчик.
– Есть не будем. Но коньячные дубильные вещества закрепляют десны и пломбы.
