– После войны с финнами, я почти на брюхе излазил всю линию Маннергейма, – усмехнулся Карбышев, – и пришел вот к какому выводу: железобетонные огневые точки надо дополнять деревянно-земляными укрытиями для полевых войск. Одних бетонированных траншей и капониров мало будет. Дзоты строятся быстрее и дешевле. Но сколько солдатских жизней они сберегут!
– Даже простой окоп выручает, а тут вкопанная огневая точка да еще с перекрытием, – соглашался Голубцов. – Я это в Первую мировую на своей шкуре испытал. У нас под Сморгонью как раз деревянно-земляная защита была, а у немцев – железобетон, доты – и пулеметные, и артиллерийские, а к ним железнодорожные узкоколейки проложены, бетонированные укрытия на целую роту… Как мы им завидовали! И насколько наши потери были выше немецких.
– Вот и я о том же… Помимо всего прочего, нужна еще и легкая полевая фортификация… Мне говорят – УРы – это пассивная оборона. Да, пассивная, дот на колеса не поставишь. Но ведь они, УРы, не только сковывают противника на всем своем фронте, но и дают нам возможность собрать крупные силы для ударов на других направлениях. УРы – это рубеж, с которого будет нанесен контрудар с прорывом в глубокие тылы противника. Тысячу раз прав Тимошенко: «Оборона – это начальный этап наступления!» Но если мы проиграем в обороне, не будет никаких этапов в наступлении, ни начальных, ни финальных!
Карбышев разволновался, что бывало с ним редко. Он умел держать себя в руках. Но Голубцев затронул больную тему, слишком больную…
Дмитрий Михайлович расплатился и предложил заглянуть на еще один объект – в Коробчицах. На мокрой лесной дороге машина забуксовала в колдобине. Вылезли, стали толкать плечами – ни в какую. Неподалеку работали красноармейцы, рыли котлован под артиллерийский дот. Карбышев кликнул бойцов на помощь. Но услышал и пришел только один – рослый парень с открытым простоватым лицом.
– Сейчас пособлю! Постойте-ка, пока! – предложил он генералам, а сам, скривившись от натуги, приподнял «эмку» за корму и вынес колесо из колдобины.
– Ну, богатырь! – изумился Карбышев. – Как зовут?
– Младший сержант Рябинин… Виноват, красноармеец Рябинин!
– А что так? Разжаловали?
– Так точно?
– За что?
– Стрелял по немецкому самолету.
Голубцов вмешался в разговор:
– Как же, как же, наслышаны про твой подвиг. Я, сынок, строгий выговор за тебя получил. Аж из самого округа.
– Виноват, товарищ генерал-майор.
– Ну, насчет вины дело спорное, – усмехнулся Карбышев. – Главное, не растерялся и за себя смог постоять… Да и за Отечество. Я бы такого орла наградил. Как думаешь, Константин Дмитрич?
– Вот я и награждаю. Присваиваю внеочередное звание «старший сержант». Вернусь в Белосток, оформим чин чином. Дай-ка, мне твои координаты, ударник… Какая дивизия?
– Восемьдесят пятая.
– О, да ты уже не наш! Это 3-я армия. Но все равно, позвоню Кузнецову.
– Служу трудовому народу! – повеселел Рябинин. – Разрешите идти?
– Беги!
Рябинин и в самом деле припустил во весь дух. От радости. Голубцов командующему 3-й армией так не позвонил – закрутился, завертелся, забыл…
Группы дотов на данной местности располагались таким образом, чтобы, по возможности, весь участок хорошо простреливался и не было мертвых зон ни для пулеметного, ни для артиллерийского огня. Каждая группа состояла из комбинации разных типов дотов, в зависимости от условий и рельефа местности, начиная от простейших пулеметных гнезд до командных пунктов с центральной электростанцией, своим водоснабжением, телефонной и радиостанциями, помещениями для персонала, кухней, складами амуниции и продуктов.
Предполагалось создать совершенно непроходимый барьер. Строительство велось в спешном порядке, с привлечением по мобилизации большого количества местного населения. С точки зрения искусства фортификации весь проект был разработан очень хорошо и при выполнении его обещал быть очень эффективным в смысле обороны границы от продвижения наземных сил противника. В расчет принималось, что если через линию обороны будут переброшены парашютные части, которые окажутся в тылу у врага, то система должна нормально функционировать в продолжение нескольких недель.
Дело в том, что в основной проект, по которому изготовлялось оборудование на заводах далеко внутри страны, очень часто вносились изменения в штабах и здесь на строительстве, уже после получения оборудования. Изменение положения дота на карте, изменение угла обстрела, ошибки при бетонировании влекли за собой много мелких переделок в деталях, соединяющих отдельные элементы оборудования. Начиналась спешка, гонка, телефонные разговоры, истерика начальства, авральщина.
