Ася выбежала в прихожую, присела на корточки возле пса:
– Джоник! Ну ты что?
Он лежал и смотрел на нее жалобно-прежалобно.
– Ась, ну зачем ты встала, я сам разберусь, – сказал Иван, отчаянно зевая. Подумал и добавил: – Ты же можешь его заразить. Что я буду с двумя больными делать?
– Ванечка, собаки от людей не заражаются. Правда, Джоник? – и она потерлась лбом о его макушку.
И тут произошло чудо: пес приподнял голову и кивнул. То ли согласился с Асиными словами, то ли почувствовал ее лихорадочное состояние, но определенно мотнул своей здоровенной башкой.
– Видел, Ваня? Он подтверждает! Ну ты видел? – В глазах у Аси стояли слезы. – Вань, дай платок, пожалуйста. И чего-нибудь покушать.
Иван принес из спальни носовой платок, и Ася с радостью уткнулась в него носом.
– А покушать чего? Супа разогреть или бутерброд?
– Вань, ну какого супа? Дай корма! Того, что мы купили в клинике.
Рыбак подтащил поближе здоровенный мешок, попытался открыть – прочная упаковка не поддавалась, тогда он рванул со всей силы – из пакета вырвался фейерверк разноцветных гранул. Ася подобрала несколько штук и протянула на ладони Джону:
– Может, попробуешь?
Пес осторожно коснулся пастью протянутой ладони, гранулы исчезли.
– Молодец! – Ася прижалась щекой к собачьей морде. – Вань, ну чего ты стоишь! Принеси тарелку.
Пес ел неторопливо, с чувством собственного достоинства. Сидевшая с ним рядом Ася плакала и сморкалась. Рыбак притащил табуретку, сел рядом. Он смотрел на эту мирную картину, но в душе его мира не было. Он, конечно, был рад, что пес наконец соизволил прекратить голодовку, но радость эта была незначительной по сравнению с раздражением, вызванным вторжением чужака в мир, который он привык считать своим.
Утро было светлым и радостным. Ивана разбудил солнечный луч, пробившийся сквозь неплотно задернутые шторы. Он вскочил, сделал несколько энергичных движений руками, открыл форточку. Ветер откинул тюль и ворвался в комнату. Свежий, еще по-ночному прохладный, он предвещал погожий день. Вчерашние мысли о своем месте в этом мире показались Рыбаку вздорными и детскими. «Сейчас погружу их в машину и повезу куда глаза глядят. В лес… К морю…» – подумал он и на цыпочках, чтобы не разбудить Асю, направился в спальню. Осторожно толкнул приоткрытую дверь. Ася спала на самом краешке большой кровати, закутавшись в белоснежное одеяло. Одну руку она подложила под голову, а другая свободно свисала вниз. Нежный румянец, улыбка на слегка приоткрытых губах – Ася была так хороша, что Иван застыл на пороге, затаив дыхание. Сделал еще шаг – и очарование момента исчезло, потому что свисающая рука Аси покоилась на холке Джона, неизвестно каким ветром занесенного в спальню. Пес лежал на тряпке, ласково именуемой Асей половичком, и исподлобья следил за Рыбаком.
– А ты что здесь делаешь? – прошипел Иван.
«Одно из двух, – сделал он удручающий вывод, – либо я срочно нахожу хозяина, либо этот сукин сын занимает мое место».
– Ваня! – Ася открыла глаза и помахала ему рукой. – Привет!
Глаза были больными, да и румянец говорил скорее о температуре. «Не получится сегодня прогулки к морю», – Рыбак мысленно поставил крест на утренних фантазиях. Ему хотелось сесть с ней рядом, зарыться лицом в мягкие волосы, но для этого требовалось подвинуть Джона. «Умная собака догадалась бы…» – подумал Иван. И тут, к его удивлению, Джон открыл глаза, зевнул, медленно, словно нехотя, встал и пошел к двери.
«Мысли он читает, что ли?» – удивился такой собачьей прозорливости Иван.
Ася истолковала поведение Джона по-своему.
– Он, наверное, погулять хочет, – сказала она, приподнявшись на кровати.
– Ты лежи, лежи, – замахал руками Иван, – я с ним прогуляюсь.
– Только недолго. Слышал, что доктор сказал? Ему противопоказаны длительные прогулки по холоду.
– Ась, я машину возьму, погуляем с ним немножко и к Федору заедем – вдруг у него появилась какая-нибудь информация. А если объявится хозяин, сразу отдам Джона ему. Только сначала покормлю тебя, хорошо?
Ася всхлипнула, вытащила из-под подушки платок.
– И Джона.
– Ну, разумеется, – обреченно кивнул Рыбак и отправился на кухню готовить завтрак.
Судя по кислой физиономии Федора, информации у него было мало.
– Вот, Иван Станиславович, – сказал он, открывая дверь и протягивая Ивану лист бумаги. – За интересующий нас период с собаками из Милана в Москву летело только три женщины. Можете сами убедиться – ни одной Наташи здесь нет.
– Нет, – подтвердил Рыбак, проходя в комнату и усаживаясь на диван, облюбованный им в предыдущие визиты. Джон прошел следом и устроился на ковре возле его ног.
– Вы теперь все время будете с ним ходить? – поинтересовался Лебедев. – Смотритесь здорово.
– Да нет, просто Ася заболела. И потом, я все-таки надеюсь, что хозяин вот-вот объявится.
– Что, есть звоночки? – Лебедев радостно потер руки.
– Слушай, я же вчера телефон выключил, – вспомнил Иван и извлек из кармана мобильник. – Достали просто. Звонили практически не переставая.
– Судя по тому, что пес и ныне там… – Федор развел руками.
– Где там? – насторожился Рыбак.
