Д’Аркур помог побежденному подняться на ноги. В душе того не осталось ни капли злости. Даже унижение не смело поднять свою злобную голову от столь сокрушительного поражения. Де Фосса, будто оглушенный таким исходом, принял свой упавший меч из рук одного из зрителей и благодарно кивнул д’Аркуру.
Жан д’Аркур неспешно повел избитого, изнуренного товарища прочь. Нормандские владыки поглядели на Блэкстоуна. Они знали толк в поединках, знали, как охваченные ужасом люди выдирали друг другу глаза или проламывали черепа шлемами. А еще они знали, что лицезрели нынче ночью бойца, одаренного могуществом, даруемым очень немногим. Ниспосланы эти силы небесами или подарены дьяволом, они сказать не могли. Но были устрашены.
Они молча потянулись прочь. Никто не раскрыл рта, никто не подошел к Блэкстоуну. Его десница взмокла от пота, и кожаный змеиный узел впился в запястье. Стащив свой шлем без забрала, он выронил его в грязь и подставил лицо дождю. Тени заколыхались – это солдаты, перешептываясь, возвращались в свои казармы. Выступить вперед осмелился только паж. Остановившись, Гийом Бурден поднял шлем Блэкстоуна.
– Я почищу его для вас, господин.
Поглядев на отрока, Томас кивнул. И зашагал к внутреннему двору. «Пощады!» – крикнул тот же голос снова.
Блэкстоун знал, что пощады не будет.
Во всяком случае, от зверя, когтящего его изнутри.
«Помнит ли он бой?» – поинтересовался у него д’Аркур. Да, каждый выпад и контрудар. И он намеренно позволил де Фосса броситься на него? Да. Он понимал, что тот устанет и испытает более сильный страх, когда на него обрушится атака, понимая, что обречен. Блэкстоун осознавал каждую мысль, видел каждое воспоминание и чувствовал все.
Д’Аркур собрал остальных в большой зале, не призвав Томаса. Они обещали все деньги и людей, каких могли выкроить после потерь под Креси. Сошлись на том, что у Блэкстоуна за спиной будет тридцать человек, из них дюжина от д’Аркура с Мёлоном в качестве их капитана. И ни один из присутствующих и словом не обмолвится о причастности к англичанину. Связь не будет прерывать только он, д’Аркур. Назавтра аристократы разъехались по домам, прислав солдат из своих имений, чтобы д’Аркур избавил их от одежд. Всем им владыки приказали следовать за Томасом.
Д’Аркур объяснил Блэкстоуну все, что мог.
– Кристоф-ла-Кампань, где ты нашел англичанина, находится в руках аббата Пьера. Он верный сторонник Филиппа. На перекрестке в нескольких милях от Шульона есть небольшой монастырь – с дюжину монахов. Ключом к захвату Шульона станет контроль над дорогой, но как ты это сделаешь и как выманишь этого Сакета – дело твое, Томас. Аббату нападение не грозит, потому что папа благоволит нашему королю, а тот вкупе с аббатом платит Сакету за удержание Шульона, и посему он выступает в роли своего рода защитника аббата. Сей бретонец – подлая тварь. Хоть он и получает у короля жалованье, ему дозволено брать что вздумается в деревнях, входящих в епархию аббата. Благочестивый Пьер в своем лицемерии призывает селян платить за заступничество, дабы уберечь благословенную матушку-церковь и их собственные греховные жизни.
– А вы откуда знаете? – поинтересовался Томас.
– Когда ты вернулся, я отрядил доверенного монаха из моего монастыря в Шульон. Держись подальше от деревни, Томас. Они непримиримые сторонники французского короля, а Сакет пустится на охоту за тобой даже прежде, чем ты успеешь составить план захвата города.
– Я дал обещание Уильяму Харнессу, мессир, – промолвил Блэкстоун. – И эти люди узнают о том.
– Ты всем рискуешь с самого начала, – предостерег д’Аркур.
– Я дал слово. Есть ли у подобного мне иная честь?
Когда аристократы покинули замок, Жан и Бланш д’Аркур встретились с Христианой и Томасом и устроили, чтобы на следующий день они увиделись в часовне, где священник совершит таинство их бракосочетания. Свидетелями выступят д’Аркур с женой.
– Нам не позволили пожениться в присутствии баронов из-за моего позора? – спросила Христиана.
– Никто не знает, что ты носишь дитя. Мы ничего не сказали им, потому что покамест предавать вашу женитьбу огласке не надлежит, – пояснила Бланш. – Мы не хотели рисковать, что кто-либо из них проговорится. Свадьба на Рождество – событие, о котором женщины непременно будут судачить, а если Жиль де Марси еще в Нормандии вместе с этими людьми, мы не хотим, чтобы это дошло до его ушей.
– Пожалуй, добрая половина дворян Франции рождена вне брака, Христиана, – подхватил д’Аркур. – Теперь мы печемся о тебе, как заботился бы твой отец. Его самопожертвование не может пройти в сем доме незамеченным.
Блэкстоун отвел глаза от д’Аркура. Тот ни за что не мог узнать о причастности Томаса к тем первым дням вторжения, но при упоминании о ее отце ему все равно стало не по себе.
– Ты должна разуметь, что Томас будет в опасности, как и сия фамилия, если кто-либо выведает о его связи с нами. Мы слыхали из Парижа, что моего дядюшку заставили надеть на шею висельную петлю и, одетого в одну исподнюю рубаху, провели в таком виде по улицам. Жизнь его король пощадил, но предал полнейшему уничижению.
