Блэкстоун последовал за ним; д’Аркур сумел его заинтересовать.
– Я простолюдин, мессир, и мне нечего вам предложить, кроме моей готовности сражаться.
Он сел напротив д’Аркура, но лицо того не отразило ни малейшей реакции. Ожидая, когда Томас постигнет реальное положение дел, граф подбросил дров в огонь, и пламя набросилось на сухую древесину.
– Эти города представляют угрозу, если король Филипп попытается еще больше надавить на вас и остальных, – сказал Блэкстоун, – чтобы еще более подчинить себе, раздавить вашу – как это называется? – ну, когда вы хотите управлять сами собой?
– Автономия, – подсказал д’Аркур.
– Именно. – Томас замялся, пытаясь узреть последовательность событий, которые могут обрушиться на Жана д’Аркура и его друзей. – Вы не можете штурмовать и взять эти города, потому что по-прежнему связаны присягой королю Филиппу. – Рассуждения разворачивались в его сознании, как карта, и каждая морщинка открывала укромный уголок. – Но если мой король отберет французскую корону, Нормандия присягнет на верность ему, и это развяжет вам руки, позволив предпринять все необходимое для защиты ваших границ.
Смягчившись, д’Аркур налил Блэкстоуну еще вина. Может ли подобный ему постичь великую французскую нацию и ее распри? Его собственная история тяжела, как наковальня.
– Мы сами избираем, кому присягать на верность. Но теперь, когда ваш король получил желаемое, мы в западне.
– Есть люди, которые будут сражаться за ваше дело, если вы им заплатите, – предложил Томас.
– И которые предадут нас тому, кто заплатит больше.
Блэкстоун ощутил трепет волнения сродни тому, какой ощущаешь, настигая на охоте добычу.
– Вам нужен кто-нибудь, кому вы доверяете, чтобы взять эти города и удерживать их, не впутывая вас. Человек, который получил благословение английского короля, но притом не будет мешать, потому что эти города – шелковая ниточка, удерживающие все эти территории вместе. На это могут уйти годы.
– Да, мой юный друг, это верно, – поглядел на него д’Аркур с выражением сожаления. – А если подобное лицо погибнет или будет схвачено при попытке свершения оного, оно не будет иметь к нам ни малейшего отношения. Мы не будем вовлечены и не предложим никакой помощи.
Сердцебиение Томаса унялось. Война выбила из него глупые мысли о приключениях. К битвам и завоеванию лучше подходить с хладнокровным мастерством и решимостью. Жажда крови приходит на острие меча, когда смерть распахивает свои мучительные объятья.
Он сидел, глядя в огонь, позволяя пламени соблазнять себя. Он может предложить свой меч Эдуарду и остаться бедным рыцарем во Франции с женой и ребенком или послужить своему королю иным манером, удерживая землю от его имени – стать самому себе хозяином.
– Сэр Готфрид заблуждался. Кто вам нужен, так это своенравный англичанин, – проронил тихонько.
Аристократы собрались тем же вечером. Де Витри был угрюм, Ги де Рюймон насторожен, а самые старшие из них – де Гранвиль и де Менмар, более других уповавшие, что их нацию возглавит сильный король, – непрерывно призывали пререкающихся уладить свои разногласия, поддержать предложенное д’Аркуром предприятие и ждать исхода. Если сей юный англичанин погибнет, это их долгосрочным планам не повредит; если же преуспеет, это станет первым камнем, заложенным в мост, который приведет их к успеху. Этот план не даст непосредственной выгоды; им надо думать о будущем. Король Филипп может править годами. Анри Ливе считал, что подагра доконает короля менее чем за год, Жак Бриенн располагал достоверными сведениями от родственника при дворе, что король страдает апоплексией, а еще один барон полагал, что трон узурпирует королевский сын Иоанн.
Пока перепалки перекатывались туда-сюда, Жан д’Аркур и Блэкстоун молча ждали. Наконец де Гранвиль поднял ладонь, чтобы заставить всех замолчать.
– Сей план пришел чересчур рано для нас. Мы не можем ожидать поддержки короля Эдуарда, так как же нам остаться в тени, позволив неопытному латнику выступить походом и начать штурм, кажущийся обреченным на провал еще до начала?
– Ему нужны люди, и единственный способ их залучить – заплатить им, – сказал Анри Ливе.
– А они возьмут что хотят, а потом дезертируют, потому что уж таков сброд, который пойдет на подобное предприятие, – возразил де Витри.
Они разом обернулись поглядеть на Томаса, и он уповал, что его упомянутым сбродом уже не считают.
– Господа, – заявил он, – порой отсутствие опыта выступает преимуществом. Умение видеть вещи в ином свете может принести успех. Мне потребуются люди, но те, кто будет служить мне от вашего имени.
– Мы не можем спрятать свои одеяния и выступить под мошеннической личиной, – не согласился Ги де Рюймон. – Ни один человек чести не свершит подобного. Подобный обман навлечет позор, как только ухищрение будет раскрыто.
Блэкстоун лихорадочно размышлял, подыскивая ответ, способный удовлетворить их честь, но притом оградить от обвинений.
