Взяв меч двуручной хваткой, де Фосса рассек воздух с такой силой, что слышен был посвист, несмотря на хлесткий ветер. Блэкстоун полуобернул корпус, и клинки столкнулись. Вес де Фосса развернул его, но равновесия Томаса не нарушил. Позволив удару скользнуть мимо, он сделал шаг вперед, врезавшись в де Фосса плечом и вынудив перейти к обороне. Масса и рост Блэкстоуна давали ему преимущество, но де Фосса, тоже немалых габаритов, был искушен в ближнем бою и перешел в нападение низким ударом, который Томас парировал. Сила столкновения была так велика, словно два архара столкнулись рогами. Они взмокли, кряхтя от натуги. Если бы де Фосса мог пустить в ход искусство и уловки, усвоенные в сражениях, он сумел бы побить юного противника. Меч Блэкстоуна мелькал перед его телом крест-накрест, как кнут, – настолько быстро, что де Фосса едва поспевал закрывать уязвимые места. Он попятился на шаг. Томас мог бы шагнуть за ним и покончить с делом там же и тогда, но он ждал. Оба тяжело дышали, втягивая морозный ночной воздух в раздувающиеся легкие. Они бились уже почти полчаса, и Блэкстоуну хотелось добиться полного поражения соперника, чтобы все узрели в этом неопровержимое свидетельство, что он способен завоевать уважение своим искусством владения мечом, которое ему столь необходимо. Кряхтение и вздохи издавали не только поединщики; собственные боевые инстинкты аристократов заставляли их дергаться и переминаться с ноги на ногу при каждом ударе, дошедшем до цели или отбитом. Каждое слово и сокрушительный удар, которые д’Аркур обрушивал на Томаса, отпечатались в его памяти, как прыгающий волк, вытравленный на закаленной стали. Блэкстоун двигался быстро, но д’Аркур себе под нос осыпал его проклятиями. Он двигался недостаточно.
Стойка Томаса менялась лишь с небольшими поправками – шаг туда, шаг сюда, но он не отступил ни разу, в то время как де Фосса перепробовал все, что умел, чтобы пробить оборону противника. Однако не мог проломить брешь в этой стене, и усилия де Фосса были столь же тщетны, как удары волн, пытающиеся сокрушить утес. И все же Блэкстоун дает ему возможность оправиться, отдышаться и утереть пот с глаз, и ждет следующей атаки. Что он затевает? – недоумевал д’Аркур. «Двигайся, человече! Пошевеливайся!» А потом до него дошло, что Томас демонстрирует свою силу. Он сообщает врагу, что может двигаться как пожелает быстро, а может стоять на месте и отбивать атаки. Он унижает де Фосса еще больше.
Де Фосса сделал ложный выпад, и клинок чуть не рассек кривую руку Блэкстоуна. Аристократы охнули. Де Фосса его достал! На миг перевес оказался на стороне нормандца, и решительный выпад вот-вот воздаст отмщение за каждого погибшего друга и унижение французов под Креси. Перехватив клинок гардой меча, Томас повернул его. Этого было довольно, чтобы отвести удар, но уловка придала де Фосса уверенности, и он вложил в атаку на англичанина всю свою мощь.
Пока де Фосса двигался бочком, выискивая прореху, Блэкстоун позволил себе на миг поверх плеча де Фосса поглядеть прямо в глаза д’Аркура. Беспощадное послание во взгляде графа было недвусмысленным: кончай это.
Томас выплюнул слизь изо рта, чувствуя, как звенья кольчуги сквозь рубаху впиваются в кожу, потому что вздувающиеся мышцы набирают мощь, которую до сей поры он пускал в ход, лишь когда требовалось остановить или перенаправить выпад. Теперь же они вступят в схватку, как резерв из засады.
Дракон вздыбился, когтя его грудь. Резня под Креси, кошмар, никогда не покидавший его, замаячила в отблесках света факелов. В его сознании тела громоздились, лошади кричали, и одинокий рыцарь сразил его брата. Рты зияли, захлебываясь кровью. Павший рыцарь укрылся знаменем принца, умолкнув, отчаянные крики призывали держать строй! Держать! Но Блэкстоун устремился вперед, клином врезаясь в гущу врага, как мясницкий нож сквозь тушу, оскальзываясь на человеческих кишках и пролитой крови. Исковерканные тела, разодранные и растоптанные, крики и вопли, проклятия и предсмертные вздохи.
Он попирал гордыню де Фосса беспощадным и расчетливым актом мощи и неповиновения.
А потом услыхал кряхтение, учуял пот; набросившись на него, толкнув спиной на факельщиков, увидел, как упавший светоч шипит на земле, когда схватил противника за пояс и опрокинул в грязь.
Окровавленное лицо противника уставилось на него. Ужас перед неизбежной кончиной.
– Пощады! ПОЩАДЫ! – раздались нестройные крики.
– Томас! – голос д’Аркура. – Довольно!
В него вцепились руки.
– Опусти клинок, Томас. Дело сделано. – Д’Аркур встал над поверженным перед горящим взором Блэкстоуна, защищая де Фосса. Потом потише: – Ты победил.
Д’Аркур кивнул остальным, и те разжали руки.
Все беспокойно зашаркали в стороны. Томас был готов добить поверженного. Хоть его и ранили, все понимали, что двигало им нечто иное.
– Христос всемилостивый, – пробормотал де Фосса, сплевывая кровь. – Иисусе…
