Своими огромными пальцами Эрик нудно завязывал веревочку от чайного пакетика на ручку кружки. Линзы присохли к глазам. Слюнявыми конечностями я старалась вернуть их во влажное состояние, но влажная я была только от его пальцев. Я очень люблю смотреть на его пальцы, есть в них что-то такое, чего нет в самом Эрике. Какой-то внутренний стержень.
На пыльную от табачного пепла кухню ввалилась тучная сестра Эрика- Натали. Во мне она развивала страх к людоедству, ненависть к еде и любовь к спорту. Как-то в квартире Эрика меняли двери просто потому что сквозь старые проходить ей стало тяжело. Она ничем не болела, никакие гормоны не колола и депрессиями не страдала, Натали просто любила есть и спать. Страсть эта к еде и ко сну привела ее к ожирению и потере здравого рассудка. Ростом она была около 1,70, весом около 140 килограмм, сила тяги примерно 275 кН.
–Эрик, – прошипела она. – Что на ужин?
Эрик скосил свои глаза в кружку, стараясь не смотреть на нее. Каштановые закорючки вились вокруг ее круглого румяного лица, маленький задиристый нос был так широк, что можно было увидеть ее пазухи.
–Эрик, – прошипела она вновь, ее голос с детства нагонял на меня ужас. – Что, мать твою, у нас на ужин? А, точно, где-то здесь был мой любимый гуляш!
Меркло солнце, вместе с ним меркли сгустки грязи, все меньше освещаемые лучами и наша кухонная картина из трех страдающих людей.
Натали, с небывалой злостью, открыла холодильник и принялась выкидывать оттуда все продукты. Эрик посмотрел на меня и со слезами на своих ангельских синих глазах, протянул мне записку, где было криво написано печатными буками:«Я съел ее гуляш». Мне стало не по себе, ведь я даже не знала, что такое гуляш.
Натали продолжала поиски уже по кухонным шкафам и под ними. Ее огромные руки еле-еле пролезали в узкие полки шкафчиков и тумбочек, но она была непреклонна. Мне всегда казалось, что с нервами у нее все так же не в порядке, как и с аппетитом, но родители Эрика скидывали это на переходный возраст, который, видимо, длился с момента ее рождения и длится по сей день. Тогда ей было где-то 20 лет, выглядела она на 30,вела себя как животное.
–Кто съел мой гуляш!? – голос ее был настолько громок, что я слышала плач трясущихся стен в моменты, когда она открывала свой рот.
–Это я съел твой гуляш, Натали.
Сказав это, Эрик уронил слезу на свой мизинец и замер, а запыхавшаяся Натали выбежала из комнаты прочь. Я положила свою руку на руку Эрика и мы стали ждать. Я боялась, что она влетит с молотком или пилой и начнет нас бить или резать. Но она вошла с маленьким ,дрожащим, перепуганным кроликом по имени Печенька.
На плите разлетались во все стороны брызги кипящей воды из кастрюли. Она шипела и журчала, плакала, молила избавить ее от огня. Воздух пропах паром и потом, было тяжело делать вдох, при выдохе кружилась голова. Из крошек на столе собрались небольшие облачка, в них можно бы было угадывать разных существ и предметы, но нам было не до этого.
Мы смотрели на голову Печеньки, лежащую перед нами на столе, и не верили, что секунду назад Натали отгрызла ее своими желтыми, громоздкими зубами. Она вцепилась своей волчьей пастью в шею бедного, ни о чем не подозревающего животного и разорвала ее. Волосы на голове убийцы шевелились, с них стекали соленный пот и кровь, такая же соленная. Перед нами стояла уже не сестра Эрика, а монстр. Она вытирала плотной, дряблой рукой кровь со своих губ и причмокивала свежей крольчатиной. Слишком свежей.
Это был любимый кролик Эрика. Первое домашнее животное.
Она бросила его в кипяток, затем съела. Узнав об этом, родители Эрика все-таки отправили ее в клинику. Теперь Эрик гей, а я все еще не знаю, что такое гуляш.
Я убежала от него, как и любая девушка. Потому что любой девушку неприятно, когда ее парень оказывается геем. Он всегда любил выделяться из толпы: красил волосы в разные цвета, делал татуировки хной, растягивал туннель – но члены это слишком. Это даже для меня слишком.
Делать мне было нечего, бежать мне было некуда, поэтому я решила пробежаться по дорожке со своей закадычной подругой одиноких ночей. Имени я ее не знаю, она лишь продавщица запрещенных в нашей стране веществ. Для меня она лишь Продавщица, чей номер стоит на быстром наборе.
Мы, выпустив свое запертое под ключом трезвости сознание в мир иллюзий , пошли на концерт пост-панк группы ее парня.
