«Отдаст сама? – мысленно удивилась я.– Ну хорошо, предположим теоретически, что внутри машины якобы скрыт некий умный механизм, призванный отреагировать на то, чем обладаю именно я. Но какому конкретно сигналу он подчиняется – моему голосу? Нет, маловероятно, уж слишком это ненадежно. Человеческий голос способен измениться: ведь за все прожитые годы я могла охрипнуть, опискляветь, получить травму гортани… Следовательно, индивидуальные особенности моей голосовой модуляции мы отвергаем. Что же тогда еще? Какие-то особенные слова-пароли, на которые запрограммирован механизм?..»
Я сосредоточенно кусала губы:
«Ах ты, директор, старый хитрец! Помнится, Захария являлся одним из самых страстных почитателей моих стихотворных изысканий. Скорее всего, он ожидал, что я и здесь начну декламировать стихи. Но о чем? О той, кем я стала? Достойна ли я звания бога? Какие деяния я совершила, нашла ли свой тайный Храм, сокрытый в душе каждого человека? Долог и тернист путь к Храму сущности человеческой…» Я не заметила, как мои мысли сами собой облеклись в проникновенные слова и зазвучали над тихим лесным озером:
Маарбах восторженно вздохнул, Алехандро сиял светлой улыбкой, полной любви и гордости, вдохновенно молился Антонио…
Раздался громкий, мучительный скрип. Крылатая дева медленно отвела ладони от груди и призывно повернула голову в мою сторону. Я потрясенно отступила назад, отказываясь поверить собственным глазам. Взволнованно вскрикнула эмоциональная Крися. Свет, струящийся из ладоней статуи, стал нестерпимо сильным, разом осветив все вокруг...
– Высоко! – недовольно прокомментировал Феникс.– Она слишком высокая, а Ника по сравнению с ней – маленькая, ниже стремени.
– Но у нее есть крылья! – уверенно подсказал рыцарь.
– Крылья? – недоверчиво переспросила я дрогнувшим от волнения голосом.
– Крылья, сестра, крылья! – Маарбах для наглядности широко распахнул свои, черные и кожистые.
Я завела руку назад, желая нащупать крылья, о которых твердил рыцарь, но за моей спиной оказалось пусто. Айм недоуменно пожал плечами, Антонио смотрел на меня с ожиданием и надеждой, Фен дурашливо покрутил пальцем у виска.
– Поверь в себя, любимая! – с нажимом потребовал Алехандро.– Ты – сильная, ты сможешь!
Я закрыла глаза и представила себе два белых, щедро оперенных паруса, вырастающие из моих плеч. Вот они крепнут, наливаются силой, наполняются ветром… Я почувствовала что-то незнакомое, поэтому внезапно подняла веки и пронзительно взвизгнула от испуга, обнаружив себя неловко болтающейся в воздухе, в полуметре над землей.
– Ну же, ну! – ликующе закричал виконт.– Лети, милая!
«Я хочу летать, я научусь летать!» – подбадривала я себя, поднимаясь все выше и выше в небо.
Лицо Крылатой девы приблизилось. Я с интересом заглянула в ее раскрытые ладони. В руках статуи лежали два круглых браслета, пульсирующих холодным серебристым пламенем. Я потянулась к долгожданному артефакту, а браслеты тут же тонко, мелодично зазвенели, вылетели из ладоней Крылатой девы и сами нанизались на мои запястья, так идеально подойдя по размеру, словно именно для меня и делались. По моему телу немедленно разлилась жаркая волна неслыханной силы.
«Энергетические накопители воистину гигантской мощности,– поняла я, буквально купаясь в потоках переполнявшей меня энергии.– Невероятная технология, необъятный потенциал! Захария и впрямь стал гением!»
– Капитан! – с завистью заорал снизу Фен.– Ну, может, хорош уже, как Карлсон, круги в небе нарезать? Тебе бы очень пошли штаны с пропеллером… Спускайся вниз – обратно на грешную Землю!
– Чудо! – привычно лепетал набожный послушник Антонио.
Военный совет мы решили совместить с обедом. Несколько минут все молчали, сосредоточенно утоляя первый голод, но, когда дело дошло до сахарного печенья – любимого десерта ламий,– мы понемногу разговорились. Феникс вольготно развалился на расстеленном на траве одеяле, лениво пересчитывая плывущие по небу облака. Я бесцеремонно пихнула штурмана в бок:
– Эй, а ты почему это вдруг притих? Знаешь, как-то непривычно видеть тебя таким задумчивым, серьезным, не слышать твоих обычных шуточек...
