Девушка поднесла ладонь ко рту и смущенно прокашлялась…
Кардинал вытянул багровую от натуги шею…
Герцог громко икнул…
Сюзетта и Франческа картинно упали в обморок…
Верховный Навигатор схватился за пистолет, спрятанный под плащом…
Алехандро прижал руку к сердцу, грозившему выпрыгнуть из груди…
«Нет, я от них просто в осадок выпадаю — устроили, понимаешь, «Маппет-шоу»! Вон та барышня, в кружевной мантилье, с ниткой алмазов на тучной шее, — натуральная мисс Пигги, а широко разевающий рот господин в нелепом парике и с красным носом закоренелого алкоголика — вылитый лягушонок Кермит…» Я оторопело замерла в центре площади, чувствуя себя крайне неудобно и не догадываясь, что нужно сказать или сделать дальше. Следуя моему примеру, точно так же остолбенели и все окружающие люди именно в тех самых позах, в которых их и застигло мое неожиданное появление на лесенке бота. При этом меня не покидало странное ощущение, будто я попала на съемки исторического фильма или на легендарный венецианский карнавал. Мужчины в шляпах, прекрасные дамы в пышных платьях, простолюдинки в чепчиках и передниках. Кто-то важный, облаченный в золотую мантию откровенно религиозного назначения. А сильнее всех меня смущал весьма накачанный черноволосый юноша, вооруженный антикварной рапирой и не сводящий с нашего бота своих красивых карих глаз, явно выражающих почему-то крайнюю степень беспокойства. Больше всего он напомнил мне мечту любой девчонки — прекрасного сказочного принца. Для полноты картины не хватало сущей мелочи — белого скакуна…
Ситуацию спасла Крися, следом за мной буквально спорхнувшая по ступенькам трапа.
— Больные зубы никого не беспокоят? — как ни в чем не бывало громко осведомилась подруга. — Можем полечить! — За плечами девушки свободно реял накрахмаленный медицинский халатик.
— Чудо! Смотрите, у нее за плечами белые крылья! — восторженно заорал высокий сутуловатый мальчишка в рясе. — Она — один из ангелов!
— Ну, с приехалом нас, значится! — иронично хмыкнул Феникс. — Ангелы, курам на смех…
— Ангелы! — припадочно взвыл толстяк в золотом одеянии, расслышав его последнюю реплику. — Люди, они и правда ангелы!
— Славься, святая Ника! — многоголосо отмерла толпа.
От слаженного вопля нескольких тысяч человек я заткнула уши и чуть присела.
— Не молчи, кэп! — требовательно толкнул меня Феникс, бдительным взором обводя толпу и держа руку на рукояти ножа. — Говори что-нибудь. Видишь же, они ждут твоей речи.
Я поднесла ладонь ко рту и смущенно кашлянула. Люди мгновенно затихли, ожидая моей реакции.
— Здравствуйте! — Как назло, я не позаботилась продумать приветственную речь заранее. Пришлось импровизировать. — Мы рады встретить столь теплый прием. Я…
— Я — Валентина Терешкова, первая женщина-космонавт, — услужливо подсказал Феникс, сохраняя при этом совершенно серьезный вид.
Я поперхнулась торжественной фразой и смолкла. Принц на трибуне услышал шутку Феникса и улыбнулся в усы. Неужели понял?
— Я — командир исследовательского звездолета «Ника». Мне пока трудно судить, в полномочия каких структур входит обязанность рассмотреть и проанализировать рапорт нашей экспедиции, но я хочу сделать официальное заявление для всех присутствующих — Земля-2 найдена, обследована и признана пригодной для колонизации!
Большая часть присутствующих осталась безучастной.
«Не поняли», — сообразила я.
— Мы все можем улететь на другую планету, — более доходчиво пояснила я.
Народ на площади заволновался.
— И вознесутся праведники на небо! — патетично провозгласил все тот же экзальтированный паренек, продолжавший восхищенно разглядывать Крисю.
— Юноша, давайте я вам успокоительного налью, — сочувственно предложила добрая биологиня.
Она сняла с себя медицинскую сумку и начала копаться в ее бездонных недрах, разыскивая нужный пузырек. Стерильный халатик соскользнул с покатого плеча девушки. Новоявленный пациент благоговейно подхватил белоснежную одежку и зарылся в нее лицом, упоенно вдыхая въевшийся в ткань запах антисептиков. Штурман Дракон, бдительно охранявший нашего не в меру ретивого медика, хмуро покосился на простоватого паренька и многозначительно покрутил пальцем у виска.
Вперед вышел дородный мужчина, облаченный в золотистую хламиду.
— Дети мои, — он поднял руки в умиротворяющем жесте, успокаивая взволнованно бурлящую толпу, — сбылись слова священного Писания! Святая Ника вернулась на землю, дабы спасти всех страждущих и исцелить всех больных. Но ангелы устали от трудов праведных и нуждаются в отдыхе. А посему — пейте и веселитесь, а святая выступит перед вами завтра в главном храме.
— Правда выступит? — взлетел над площадью чей-то недоверчивый голос.
— Слово мое нерушимо, — чопорно подтвердил оратор, бия себя кулаком в грудь. — На то я, милостью святой Ники, ваш пастырь и отец — Кардинал.
Я недоуменно воззрилась на самоуверенного священника:
— Извините, чьей-чьей милостью?
