— Да я вот за вами приехал! Куда поедем?
Вместо ответа Иннокентий уставился на Гришино лицо. Огромный синяк, перетекающий в красноту и опухлость, пульсировал в такт биения сердца.
— Дед, ты че залип? — Варя, сидящая на переднем сиденье, потрясла старика за руку.
— А ты вчера не переборщила с…
— Тише! Я не знаю!
— А что у тебя с лицом? — слишком громко спросил Иннокентий.
— Вы не кричите так, я вас отлично слышу! Это я об лестницу ударился! Ничего!
— Дед! У тебя бумажка с адресом… Где она?
— Бумажка? — Иннокентий похлопал себя по рубахе, залез в карман тренников и протянул Варе бумажку.
— Это не та! — уже серьезно говорила девушка. — Нужна с адресом! Мы как твою жену спасем?
— Нина? — подскочил старик. — Воронцова, дом пять! Я все помню, поехали! — Он тут же развалился на заднем сиденье, приобнял рюкзак и закрыл глаза.
В голове проплывали тысячи картинок. Голубые, зеленые, розовые и желтые цвета преобладали в неосязаемом пространстве. Разноцветные фракталы создавали обширный туннель, в конце которого виднелся свет. Сердце билось с бешеной скоростью, отдавая барабанным боем в сон, граничащий с состоянием клинической смерти.
Вот двое берутся за руки, скачут по тропинке, время останавливается. Теперь эта парочка — лишь часть художественной картины. Картина растекается, превращаясь в грязные лужи. Кадр меняется, и на фоне виднеется роскошная золотая диадема. Толпа неизвестных подбегает к ней и каждый пытается оторвать себе хотя бы малую часть. Украшение не выдерживает напора и начинает делиться на кусочки, превращаясь в пыль. Пыль превращается в звезды, собирая их в галактики, черные дыры, туманности… Пуф!
— Варя, мне плохо! Остановите машину, — подался вперед Иннокентий, не в силах больше вынести собственного потока мыслей. — Скорее!
— Тормози! Его сейчас вырвет! — запаниковала Варя.
— Кар! — взъерошилась сорока на плече хозяйки.
— Нет-нет! Только не в моей машине! — Гриша дал по тормозам.
— Буе… — стошнило Иннокентия в тот же момент, как он открыл дверь. — Воды!
— Тархун остался. Подойдет? — Гриша сунул деду полупустую бутылку с выветрившейся теплой газировкой. Иннокентий сделал глоток.
— Фу! Ну и мерзость. — Старик начал приходить в себя. — Меня укачало, простите.
Он вытер рот рукавом рубахи.
— Кар! — Вася перелетел с Вариного плеча на голову Грише. Тот не был против.
— Дед, сядь вперед, а я сзади. — Выйдя из машины, Варя помогла Иннокентию пересесть. — Поехали!
— Варя, ты уверена, что оно того стоило? Смотри, он весь пожелтел… Не думаю, что это нормально, — сказал Гриша, глядя на Иннокентия. — Ему бы в больницу.
— Кар-кар! — поддерживал пернатый.
— Варя, что происходит? — Голова у Иннокентия снова и снова шла по кругу.
— Прости, дед. У меня не было другого выхода. Иначе я бы не смогла тебя спасти…
Слова девушки превратились в гул. Гул преобразился в музыку. Сначала мелодия была едва уловимой, потом приобрела очертания. Перед глазами встал большой черный рояль. Клавиши играли под давлением пальцев невидимого пианиста. Музыкальный инструмент то увеличивался, то уменьшался в размерах.
— Хватит! — прокричал старик.
Всё вдруг вернулось на свои места. Дорога, машина, Гриша, Варя, птица. Вот они едут по узким переулкам. Сворачивают с дороги куда-то вправо. Высокие дома сменяются маленькими деревянными постройками. Еще один поворот направо. Вот перед ними двухэтажные здания из красного кирпича с широкими окнами, старенькие брошенные машины, мусор, пыль. Гриша паркует автомобиль у зеленой двойной двери, которая при необходимости становится воротами, пропускающими крупногабаритную технику. Дверца приоткрыта. Она раскачивается на ветру, и её скрип отчетливо слышен через закрытые окна автомобиля.
— Ты как? — спросила Варя, дотронувшись до плеча Иннокентия. Тот дернулся от неожиданности.
— Нормально! — повернулся он к девушке. — Корону взяла?
— Взяла, конечно. — Варя сунула руку в рюкзак и достала диадему. — Если все закончится плохо, то Васька на тебе, — она серьёзно посмотрела на Гришу.
— Он и так на мне. Ха! — Парень потряс головой, тормоша сидящую на ней птицу. — Может, мне с вами пойти?
— Ни в коем случае, юноша! — запротестовал Иннокентий.
— Я на разведку. Держи диадему, — Варя отдала украшение старику и вышла из машины. Заглянув в приоткрытую дверь, она повернулась и отрицательно покачала головой.
— Кажется, никого нет, — сообщила она, вернувшись в салон автомобиля.
— Ну… Мы раньше времени приехали. Пятнадцать минут еще есть. — Теперь уже Гриша вышел из машины и осмотрел территорию. Вернувшись, он завел двигатель и покатился назад.
— Почему мы уезжаем? — всполошился Иннокентий. — Стой!
— Да вы успокойтесь! Я просто за угол припаркуюсь, чтобы машину не заметили. Надо было сразу туда вставать.
Сбоку от кирпичного здания находилась пара бесхозных домов. Они стояли на скате небольшого пригорка. В низине протекала шумная речушка, через которую был брошен деревянный мост. Иннокентий обратил внимание на взлетающую с поверхности воды утку. Она посмотрела точно на него и осуждающе гаркнула.
— Что ты вылупилась, кряква? — он погрозил кулаком улетающей утке.
