– Гм, живы-то живы… – ответил Меандр, – но, как бы сказать… отправились в царство мертвых. В Волотовы горы. И была с ними еще дева красная! – Он засмеялся и подмигнул.
– Кикнида? Они нашли ее?
– Не знаю, как ее зовут.
– Зачем им в царство мертвых?
– Так и я говорил – не ходите. И Лета, сестра наша… Ты, царица, не жди. Сюда они не воротятся. Если и выйдут в белый свет, так в другом каком месте.
– Что же мне делать?
– Возвращайся домой и молись богу. А здешняя дорожка заросла.
Это было все, что сыновья Понтарха могли сказать. Елена поблагодарила их, и они исчезли в волнах – только два хвоста мелькнули, один серебристо-голубой, другой черновато-зеленый. А царица вернулась к корабельщикам.
– Готовься в путь, Трофимушка. Возвращаемся в Деметрий-град.
Когда назавтра на заре они отплывали, Елена все не могла оторвать взгляд от того места, где видела Салтана и Гвидона в последний раз. Невольно думалось: а вдруг сейчас из леса выбегут две знакомые фигуры, станут махать руками, кричать: возьмите нас…
В глазах у царицы расплывалось от слез, и потому, наверное, померещилось, будто в тени опушки высятся три всадника с длинными копьями наперевес: один белый, как утренний туман, другой красный, как полуденный зной, а третий черный, как ночная тьма… Стража Диволесья, не пропускающая тех, кого здесь не ждут.
Но вот эти призрачные фигуры растаяли… и случилось то, чего Елена ждала: из леса выбежала маленькая человеческая фигурка и отчаянно замахала руками. Сквозь шум ветра донеся слабый крик. Елена тоже закричала, Трофим обернулся и сделал знак корабельщикам.
Когда корабль вернулся к берегу и подошел достаточно близко, в женской фигурке, ломавшей руки в отчаянном ожидании, Елена, не веря глазам, узнала сестру свою Ироиду…
– Как, как? Подпрыгнула и взобралась, – ворчливо отвечала Смарагда на расспросы. – Еще не туда прыгнешь, когда такая гадость тебя сожрать норовит…
Она неприязненно покосилась на Варвару – теперь та выглядела не опасной, а только удрученной и растерянной.
– Прости еще раз, Салтанушка, государь-батюшка! – Ткачиха поклонилась. – После свадьбы твоей затмение ума на нас с Ироидой нашло от досады. Думали, ничем мы Елены не хуже, но ей в царицы доля выпала, а нам, горемычным…
– Хватит, хватит! – Встряхивая подсохшую рубаху, прервал ее Салтан. – Слышал я уже эти песни. Кто старое помянет, тому глаз вон… опять! Ворочусь домой – выдам вас обеих замуж, Ироиду и тебя. Приданое дам. И будет об этом.
– Вот до чего меня злоба черная, зависть моя довела – до образа змеиного… – причитала Варвара, не в силах остановиться.
– Я, после Ироиды, думал, встретим сестру ее – догадаемся, будет одноглаза, – с досадой сказал Салтан. – А эта была не крива…
– Она была крива! – сообразил Гвидон: вскочил и изогнулся вперед и влево, изображая кривобокость. – Только на иной лад. Вот мы и не поняли.
– Темный свет на выдумки хитер! – многозначительно протянула Смарагда, дескать, мне-то его повадки давно известны.
– Как же отсюда домой-то воротиться? – жалобно спросила Варвара.
– А ты дороги не знаешь?
Она лишь беспомощно развела руками. Вид у нее был такой, будто она очнулась от жуткого сна, но не уверена, что уже не спит.
– Ну, пойдем пока с нами, а там…
Салтан не мог утверждать, что знает дорогу назад в белый свет. Судя по растерянному виду Смарагды, и та не знала тоже.
– А что это за девица? – наконец догадалась спросить Варвара. – Невеста твоя, что ли, Гвидонушка?
И прикусила губу – вспомнила, что когда ей привелось познакомиться в городе Лебедине с повзрослевшим племянником, тот был женат, и вовсе не на этой рыжей.
– Это белочка-затейница, – с ехидным удовольствием пояснил тетке Гвидон. – Помнишь, перед дворцом у меня ель росла, на ней был дом хрустальный, а в нем белочка сидела: песенки пела, орешки золотые грызла. Вот это она и есть.
– Ох, беда! – Варвара качнула головой. – У меня орешков-то нету, блины одни… Да и платье бы ей подлиннее, поприличнее. Я бы…
Она взглянула на свой ткацкий стан, на клубящееся над ним дымное облако.
– Спасибо, обойдусь, – язвительно ответила Смарагда. – Платье из тумана не удержится на мне.
– Больно кровь горяча, – буркнул Гвидон.
– Ну, господа мои хорошие, не пора ли нам в путь-дорогу снаряжаться? – Смарагда предпочла его не услышать.
Салтан взглянул на оконце – за ним было светло. То ли просто утро наступило, что ли сожженные чары унесли с собой и тьму.
– Правду говоришь. Одевайся, сынок. А ты, Варвара, не знаешь ли, где здесь течет Забыть-река?
– Откуда мне знать-то, Салтанушка? – Ткачиха опять развела руками. – Я ведь из избушки моей ни ногой, не положено мне…
– И долго ты здесь просидела?
– Да лет триста, мне так мнится.