– И знаешь, бать? – Гвидон поднял от меча задумчивый взор. Я сейчас вспомнил… Обманул меня Тарх, что я-де в Тилгана не попал, а тот сам притворно утонул. Хоть лук мой никуда не годился и стрела была без наконечника – а ведь был у Тилгана шрам недавний на шее, на том месте, куда моя стрела тогда ударила. Помнишь, он у себя в доме лежал и умирающим прикидывался? Вот тогда я этот шрам и видел. Выходит, важно – не что за лук, а что за руки его держат.
– Это так. Сынок, нам времени терять нельзя, там Деметрий-град, быть может, без меня пропадает!
– Больше не дадим мы никому пропасть. – Гвидон снова взялся за рукоять, примериваясь. – Поведал мне Акритов меч повесть о прежних своих деяниях, видать, хочет новой славы. И сдается мне, я знаю, где ему нынче разгуляться!
Тяжелая дубовая дверь старого храма разлетелась в щепки – от мощного удара изнутри. Снаружи ее сторожили пять-шесть волотов: не ожидая от обессиленных пленников никаких себе забот, одни лениво дремали прямо на земле, другие играли в камешки. От грохота ломающегося дерева волоты подскочили – чтобы успеть увидеть, как остатки двери вылетают наружу и в проеме двери появляется витязь с длинным мечом в руке. От лица и волос его исходил столь яркий свет, что волоты заревели и попятились, закрывая морды руками.
С трудом протиснув широкие плечи в узкий проем, Гвидон одним прыжком одолел несколько ступенек вверх – храм Георгия-со-Змеем стоял чуть ниже уровня земли. И меч его обрушился на волотов – да так, что Салтан, шедший следом, живо толкнул Смарагду назад, под защиту глубокого дверного проема в толстой каменной стене и прикрыл собой от летящих осколков камня. Когда Акритов меч со всего размаху вреза́лся в очередного волота, каменное тело разлеталось, будто стеклянное. Великаны даже не успели сообразить, что происходит – ступая по обломкам, оставшимся от их товарищей, Гвидон поражал одного и тут же другого. Взмыл к небесам рев и грохот – и все стихло. Гвидон остался один среди груд битого камня, где едва можно было различить чьи-то каменные головы или ноги.
Салтан и Смарагда высунулись из дверного проема, в изумлении разглядывая плоды побоища.
– А теперь – в город! – крикнул им Гвидон.
Храм Георгия-со-Змеем стоял на окраине Лебедин-града, отсюда были видны крайние дворы слободы. Привлеченные шумом, жители уже бежали посмотреть, что происходит. Увидев Гвидона с дивным мечом, в блеске золота и красных самоцветов, среди каменных груд, оставшихся от сторожей, люди ахали от ужаса и восхищения.
– Кончилось время волотов! – закричал Гвидон. – Всех перебью, ни одного не оставлю! А пуще того – Тарха самого! Вставай, Лебедин-град, князь твой вернулся!
– Ребята, ко дворцу! – закричал какой-то мужик, за ним подхватили.
По крайним улицам Гвидон двинулся ко дворцу. Народ сбегался со всех сторон и вливался в следующую за ним толпу. Гомон и крик все ширился, и теперь он был куда громче и дружнее, чем когда Гвидон впервые появился на хрустальном крыльце.
– Акритов меч! Акритов меч! – кричали в толпе. – Вот теперь волотам проклятым конец придет!
Гвидон не прошел еще и половины пути, а во дворце о нем уже проведали. Из боковых улиц побежали волоты, призванные Тархом на подмогу. С дубинами в руках, они угрожающе ревели, но Гвидона им было не напугать. От одного удара Акритовым мечом любой из них рассыпался кучей каменных осколков. Но и в этом была опасность – вскоре уже все лицо и руки Гвидона оказались в кровавых ссадинах, рассеченные этими осколками. А волоты все лезли: не способные испытывать боль, они не привыкли бояться за себя. Вскоре Гвидону пришлось остановиться: улица перед ним была так плотно завалена камнем, что через эту груду было уже не перелезть.
– Эй, братцы! – окликнул толпу Салтан. – А есть ли у вас в городе кузнецы, мастера-оружейники? Нам бы хоть какой доспех справить, а то мы в кафтанах рваных, даже саблю я свою об эти каменные головы затупил.
– Есть оружейники. – Гвидон опустил меч, даже не запыхавшись. – Северьян, Власий…
– Я здесь, княже! – замахал ему крепкий мужик из толпы, не снявший передника из бычьей кожи. – Пожалуй ко мне, все подберем.
В сопровождении радостной толпы Гвидон и Салтан отправились в Кузнечный конец.
– Тут какая была работа! – рассказывали по пути возбужденные Власий и Северьян. – Не работа, а одни слезы! Железа хорошего не достать! Раньше мы купцам заморским и шеломы, и доспех, и оружие всякое продавали, железо хорошее покупали, то была не работа, а праздник! А тут и не нужно никому! Не волотам же шеломы наши носить, у них головы каменные еще того крепче!
Весь город бурлил: приунывший было после поражения своего князя народ бросил вялую работу и прочие дела. Везде бегали ошалевшие толпы; кричали, что вот-вот уже вернется Лебедин-град на белый свет. Иные заполошные бабы кидались связывать пожитки в узлы, не сообразив, что как прибыли сюда вместе с избами, так с ними и отбудут.