Птицы исчезли. Постепенно крики стихли, потом зазвучали опять, и негодование уступило место радости. Жители обнимались, бросали шапки вверх, осознав, что сейчас произошло: ложные владыки бежали, изгнанные возвращением владыки истинного. Гвидон опустил меч и сошел с каменной кучи; его не пропустили к коню, подхватили на руки и понесли к крыльцу.
– Да здравствует князь Гвидон! – сотнями голосов кричала площадь. – Да славится князь Гвидон, законный владыка наш!
Гвидона принесли к крыльцу и там поставили. Салтан едва сумел к нему пробиться и за пузатым столбом обнаружил Смарагду. Она успела нарядиться в розовый сарафан, шитый красными цветами, была возбуждена, как все, но и озабочена. Волосы растрепались, на лбу краснела ссадина – тоже подвернулась под осколок.
– Ты здесь! – Салтан с облегчением схватил ее за руку. – Я уж думал, как бы тебя не затоптали!
– Меня не затопчешь! Я вот про какое дело подумала…
– Слушай, народ мой! – тем временем заговорил Гвидон, и крики стали стихать. – Вернулся я к вам, и теперь со мной Акритов меч, что любое порождение сил темных уничтожит…
– Ты знаешь, – Салтан подтянул Смарагду к себе, – как нам город обратно в белый свет переместить?
– Ты думай лучше, как вам самим переместиться. Эти все еще здесь поживут, не состарятся, а у тебя, царь-батюшка, иной счет идет: здесь час пойдет, а в Деметрий-граде – две недели, и недель тех понабежит…
– Не можем же мы этих всех тут оставить!
– Пока Кика в силе, город отсюда не выдернуть.
– Где же ее теперь искать? И Тарха? Они небось с перепуга за три неба забрались!
– Прежде чем их искать, подумать надо, чем их истребить! Я вот что думаю: стрелы наши солнечные Кика уничтожить не могла, не по силам ей такое. Где-то спрятала…
Над городом вдруг разнесся гулкий звонкий удар. Смарагда вздрогнула и вцепилась в руку Салтана, вытаращив глаза. Гвидон прервал свою речь, оглянулся. Народ стал вертеть головами. А звук все длился, так долго, что показалось, он так и будет тянуться бесконечной серебряной нитью в небесах.
Постепенно истончаясь среди наступившей тишины, нить оборвалась, но тут же последовал новый удар. Над городом несся гул, одновременно глубокий и звонкий. После третьего удара четвертый последовал почти сразу, и они пошли часто, один за одним.
– Да это ж колокол церковный! – сообразил Салтан. – На службу, что ли, созывают? Только я таких колоколов не слышал никогда…
– Это в Георгиевом храме звонят! – закричала с хрустального крыльца Варвара, и ее услышали по всей площади. – А нем колокола-то не простые, серебряные!
Большой колокол отзвонил, вступила целая стая других, поменьше, еще звонче, начали вызванивать мелодию, сыпать невидимое серебро.
– Идем! – Гвидон кивнул отцу и сошел с крыльца. – Это нас призывают.
Они снова сели в седла и поехали назад, к оставленному храму с выбитой дверью. Колокола все звонили, к маленьким опять присоединился большой. По серому воздуху летели незримые серебряные волны, развеивая мрак, и каждый слышавший их, казалось, вдыхал этот звон вместе с воздухом, очищая душевное свое пространство. Звуки эти свежим ветром овевали лица, наполняя душу радостью. Колокола звонили то повыше, то пониже, будто состязаясь между собой, но вызванивая общую песню ликования, звали и подгоняли. Народ ускорял шаг, над толпой висело ожидание невиданного чуда. Впервые за невесть столько лет молчаливый и пустой храм Георгия-со-Змеем пробудился и звал к себе народ!
Все быстрее, быстрее – колокола будто пустились бегом. Вот и храм – его мощные беленые стены, арочные своды, шелом-купол, вырезанное слева от входа изображение длинного петлистого змея.
А перед храмом уже собралась особая толпа. Человек сорок стояли на коленях, истово молясь. Гвидон глянул на высокую колокольню: колокола плясали, двигались веревки, но никого не было видно.
Позади раздались испуганные крики, пробиваясь сквозь серебряный перезвон.
– Госпооодь Вседержитель! – охнул Салтан. – Гвидоша, ты посмотри на них!
Собравшиеся перед церковью были не простыми людьми. Да и вовсе не людьми. На шум толпы к Гвидону оборачивались свиные головы, сидящие на человеческих плечах. Кто-то был до пояса человек, а ниже – пес. У кого-то торчали из-под волос коровьи рога, у кого-то свешивались из-под одежды волчьи и лисьи хвосты.
– Это ж те самые! – Гвидон вспомнил рассказ тетки Варвары. – Те прихожане, что в храме подрались во время службы, вот и получили свиные рыла в наказание.
Завидев князя с солнцем на доспехе, уроды кинулись врассыпную. Гвидон поехал к храму. Двери не было, внутри свечи горели ярче прежнего. Гвидон сошел с коня, и тут все уроды, снова сбежавшись, повалились перед ним на колени.
– Прости нас, князь! – завыли они, и с человеческими голосами сплетались свиной визг, коровье мычание и песий лай. – Больше уж не будем бесчинства творить! Позволь нам в храм войти! Не покидай на вечную погибель!
– Я вам что, патриарх? – удивился Гвидон. – Сумеете – так входите. Если Господь вас допустит…