"Рачковский, - пишет В.К.Агафонов, - в это время вел сложную подпольную игру против Плеве, которая в настоящее время не может быть выяснена с достаточной полнотою, но в этой большой игре старый интриган не останавливался ни перед чем и никому не прощавший, не упускал случая подвести мину и под своего счастливого соперника и заместителя - Ратаева. В этом Рачковскому оказывал незаменимую помощь его достойный вскормленник Ландезен-Гартинг.
Гартинг формально был подчинен Ратаеву, но на самом деле был совершенно самостоятелен и в своих докладах директору Департамента делал доносы на своего непосредственного начальника, на его бездействие или упущения"
[188].
"Здесь на чужбине, - с горечью писал Л.А.Ратаев в частном письме С.В.Зубатову от 10/23 февраля 1903 года из Парижа, - одинокому человеку особенно ценно доброе слово. Ведь я никому не жалуюсь, а мне здесь довольно трудно. По совести говоря, я здесь нашел не организованную агентуру, а "торичеллеву пустоту". Я никому об этом не писал. Во-первых, потому, что Рачковский и так находится в тяжелом положении, а лежачего не бьют. А во-вторых, я не разделяю мнения тех людей, которые полагают выдвинуться перед начальством тем, что принижают и отрицают заслуги предшественников. Я молчу, работаю с утра до ночи, а о прочем не забочусь. Насильно мил не будешь.
Очевидно, у меня есть какие-то радетели и благодетели. Почти немедленно вслед за моим отъездом из России до меня стали достигать сначала смутные, потом все более определенные слухи, что против меня ведется какая-то скрытая, но упорная агитация с целью изобразить в весьма неблагоприятном свете всю мою предшествующую служебную деятельность, а также мою личность, дабы дискредитировать меня перед директором, подобно тому, как успели уже сделать в глазах министра.
Хотя я от природы скептик ... тем не менее, как-то плохо верится, лучше сказать, не хочется верить. В течение моей двадцатилетней службы в Департаменте не было, кажется, человека, входившего со мной в служебное соприкосновение, которому я, по мере сил и в пределах предоставленной возможности не оказал бы какой-либо услуги. Ведь Вы, дорогой Сергей Васильевич, лучше и ближе всех знаете, что я представлял собою в Департаменте некоторое подобие канцелярии прошений. Если у кого было какое-то ходатайство, шли прямо ко мне, а я за всех кланялся, распинался и почти всегда добивался желаемого. И вдруг за все это против меня интригуют и все мое служебное прошлое хотят смешать с грязью!?
Согласитесь сами, что какого бы плохого мнения ни был я о людях, все-таки такой гнусности как-то неохота верить. Да притом некоторым из этих господ не мешало бы помнить, что за мою долголетнюю службу у меня накопилось против каждого немало данных. Это почти ничто, это маленькие, еле тлеющие угольки, но из некоторых при случае я сумею пустить довольно изрядный фейерверк, который, быть может, не всем придется по вкусу!"
[189].
Как видим, и Л.А.Ратаев был "крепким орешком". Сила его заключалась не только в благосклонности к нему В.К.Плеве, но и в реальных заслугах в области политического сыска, где подвизались такие его выдающиеся выученики, агенты самой высокой пробы, как Лев Бейтнер, М.А.Загорская, Евно Азеф.
Благодаря своим сотрудникам Л.А.Ратаев имел возможность хорошо освещать деятельность и планы как старых народовольцев, так и расширявших свою деятельность социалистов-революционеров. Особенно хорошо в этом смысле зарекомендовал себя Е.Ф.Азеф, доставлявший своему патрону чуть ли не ежедневное донесения и обстоятельнейшие доклады о заграничной деятельности эсеровской партии.
В 1904 году в ведение Л.А.Ратаева поступил и политический сыск на Балканском полуострове (16 агентов), причем в помощники ему был назначен (февраль 1905 года) бывший руководитель Балканской агентуры полковник Владимир Валерианович Тржецяк. Вместе с ним Ратаев объехал весь Балканский полуостров, посетил Белград, Константинополь и Софию с целью организации и надлежащей постановки здесь русской агентуры.
Тем временем стало очевидным, что главным руководящим центром русской политической эмиграции в Европе является не Берлин, а Швейцария, где и было решено сосредоточить все наблюдательные силы Заграничной агентуры.
Парижскую и Берлинскую агентуры Л.А.Ратаев решил объединить. Фактически это означало ликвидацию Берлинской агентуры во главе со ставленником П.И.Рачковского А.М.Гартингом. Надо ли много говорить о возмущении, с которым встретил эти планы сам А.М.Гартинг. Л.А.Ратаев сумел, однако, настоять на своем и 18 января 1905 года Берлинская агентура как самостоятельное учреждение прекратила свое существование.
А между тем в России в это время развертывались поистине драматические события, в орбиту которых невольно оказалась втянутой и Заграничная агентура Департамента.
