покорностью согласиться на все требования победителей.
Хмельницкий отправил в город за деньгами Петра Головацкого, а Тугайбей—
татарина Пин-агу; готовой монеты набралось только на 16.000 злотых. Этого было
слишком мало, и Львов откупался разными товарами и вещами; костелы и монастыри
приносили свои украшения и сокровища; мещапе выкладывали из лавок штуки
богатых материй, полотна; жиды, со вздохом, сносили серебро, золото, разные
драгоценности, приобретенные лихвою от убогих христиан; бедные посполитые
принуждены были выносить последнее полотно или серебряную вещицу из скромного
домика 2). Возами отправляли сокровища в стан победителей, где Тугай-бей прилежно
все это оценивал и взвешивал, иногда вскрикивая на привозивших 8). Этим не
ограничился окуп. Город подарил самому Хмельницкому богатых одежд и сбруй на
20.000 злотых; все полковники, войсковые асаулы, судьи, писаря, козацкие атаманы
получили в подарок по нескольку сот талеров и разных вещей: кто воротился с
позолоченною саблею, кто с богато оправленным буздыханом. По замечанию очевидца,
Кривонос показал себя особенно корыстолюбивым. «Я столько же сделал, как и пан
Хмельницкий, — говорил он, — да еслиб захотел, то натворил бы во Львове страха и
беспорядка; за то нельзя меня считать какимнибудь простаком; я не хуже других:
других обдарили и мне дайте какуюнибудь сотню-другую червонных злотых!» Этот
отважный козак получил тогда тысяч на пять разных подарков. Вдобавок, мещапе
должны были, но русскому обычаю, угощать на мировую Козаков и выкатить
полубочки и бочепки разных водок, вин, меду, малвазии. «Негодные холопы,—говорит
очевидец,—
’) Рук. И. II. Б. разнояз. F. № 5.
2)
Rei. Czech. Кг. m. Lw., 306.
3)
Rei. Grozw. Кг. m. Lw., 317,
240
пастухи, пригодные только к плугу, пьянствовали и обжирались посреди города, а
потом уносили с собою в свой стан съестное» ‘).
Для спокойствия граждан Хмельницкий оставил в городе двоюродного брата
своего, Захария Хмельницкого, с десятью козаками; у них был универсал, подписанный
рукою гетмана; этот универсал должен был останавливать Козаков, еслиб какая-нибудь
толпа наездников вздумала еще раз беспокоить Львов. Тогда лсители начали роптать и
обвиняли своих депутатов, что они у Хмельницкого более хлопотали о себе, чем об
общих делах. Ожесточение против них дошло до того, что их чуть было не убили, но
их оборонил Артишевский.
23-го октября султан Калга со своею ордою отступил к Каменцу. На другой день,
24-го октября, козаки дали на прощанье залп из пушек, п страшное войско отступило.
Поляки считали особенным чудом неба свое избавление за деньги 2). Только
бернардины ие хотели участвовать в платеже, говорили, что они оружием охранили
монастырь, и гордо указывали на кучу трупов около своей обители 3).
После того козаки уже не беспокоили Львова. Мимо города проходили козацкие
отряды Хмельницкого и не делали опустошений, потому что Хмельницкий строго
запретил им это. «О, если бы у нас в коронном войске была такая дисциплина!»
говорили тогда поляки. Зато и Козаков не трогали по дорогам. Сын Хмельницкого, в
сопровождении небольшего отряда, провез мимо Львова несколько десятков возов,
нагруженных добычею; пикто на него не нападал.
Отступив от Львова, Хмельницкий еще раз хотел-было отложить неприязненные
действия и дожидаться окончания сейма, но козаки, возбуждаемые преимущественно
Чорнотою, подняли ропот и кричали: «Пане гетмане, веди иа Польщу!»
Замосгье, теперь сильнейшая крепость в Царстве Польском, принадлежало тогда
фамилии Замойских, от которой и получило название, и уже в то время было сильною
защитою королевству, как по своему неприступному положению, так и но
искусственным укреплениям; с юга защищал его огромный пруд, с севера и запада—
непроходимые болота, а с востока—ров, чрезвычайно широкий и глубокий,
наполненный водою; над ним возвышалась огромная стена. Поперек всей стены
проведен был толстый выступ, препятствовавший приставлять лестницы; семь круглых
башен защищали стену, а между башнями и самою стеною поставлены были пушки так
искусно, что издали нельзя было приметить. В стене были сделаны отверстия для
стрельбы в разных местах. Сама стена была так толсто наполнена землею, что наверху
её могла свободпо оборачиваться* карета в шесть лошадей. Иеремия Вишневецкий
собрал туда 10.600 человек, в числе которых было 1.500 пехоты собственной команды
коменданта Вайера, славившагося тогда знанием военного дела. Кроме того, в Замостье
было четыре тысячи шляхты бельзского воеводства, шляхтичи воеводств холмского и
волынского, составлявшие резерв, восемьсот человек постоянной стражи и до тысячи
человек мещан, взявших оружие; были там люди раз-
') Rei. Czech. Кг. m. ил., 307.
10.
241
ных наций: армяне, шотландцы, немцы; слуги, хоть и годные к бою, не считались и
числе военных людей. Пороха было довольно; пушек, за исключением поставленных
на местах, оставалось еще большое количество в резерве, а ружей было так много, что,
но уверению современника, на каждое окно приходилось но пяти; притом у многих
