нравилось. Второй панъ—князь Вишневецкий; когда, по разгроме кварцяного войска,
мы хотели воротиться па обычное место на Запорожье, он, не знаем по собственной ли
злобе или по совету других панов, нападал на нас с своим войском, хватал Козаков и
наших духовных, сажал на кол, буравил глаза и мучил их другими способами. Защищая
свою жизнь, мы, рады не рады, должны были двинуться с войсками нашими и давать
ему отпор, потому что с одной стороны паны коммиссары Речи-Посполнтой присылали
нам миролюбивые письма, с другой—на нас шло войско. Преследуя князя
Вишневецкого, мы достигли Замостья, получив верное известие, что князь
Вишневецкий собирается воевать с нами. Эти два пана всему причиною. Они своею
алчностью и необузданностью чуть не до конца разорили землю. Князь Вишневецкий
был у нас в руках за Днепром,
Ч Акты Южн. и Запади. Росс., Ш, 284,
247
но ии его выпустили в целости, надеясь на его дружелюбие. Теперь мы посылаем к
вам его милость ксендза Мокрского, каноника, который засвидетельствует, как я
трудился, желая оставаться попрежнему верным слугою Речи-Носполитой. Просим
отпустить нам невольное прегрешение: сам Бог свидетель, что не мы виною. Просим
не одобрить тех панов, которые всему злу причиною. Если же вы, милостивые паны,
окажете нам какую-нибудь немилость и неблаговоление и не удержите виновников
войны, то мы поймешь это так, что ви не желаете иметь нас своими слугами, а это
причинит нам великую скорбь. Ожидаем ответа чрез того лсе ксендза каноника
Мокрского, а затем остаемся попрежнему верными слугами вашими» 1).
Избирательный сейм не был на этот раз так бурен и мятезкен, как обыкновенно
случалось. Правда, с 6 октября по 17 ноября время проходило напрасно в толках о
средствах защиты, о частных правах и разных формальностях, хотя Кисель еще 10
октября представлял, что единственное средство утишить возникшие междоусобия—
как можно скорее выбрать короля. «У этих хлопов, — говорил он, — ничего не значит
величие республики.— А що то есть Речь-Посполита? мы сами Речь-Посполита, але
король—тб у нас пан!—Хмельницкий в письмах своих ко мне и другим лицам не хочет
и знать, будет ли Речь-Посполитая именовать его гетманом. Он пишется гетманом
войска его королевского величества. Король у них, хлопов, что-то божественное» 2). По
мере того, как узнавали об успехах Хмельницкого, очевидная опасность заставляла
думать о скорейшем избрании главы государства. Сначала входила в силу партии
Ракочи, седмиградского князя. Иеремия Вишневецкий был за него и приводил в
доказательство, что венгерцы во всем похозки на поляков, и в нравах, и в образе жизни,
а потому с ними должны соединиться; одно только препятствовало Ракочи быть
польским королем, он был не католик; но полякам памятен был пример Стефана
Батория и многозначительные слова Сигизмунда III, который говорил, что для польской
короны мозисно сделаться не только католиком, но дазке иезуитом. Эта партия, однако,
не была многочисленна; притом зке тогдашний седмиградский князь Стефан Ракочи в
то самое время умер, оставив наследником сына Георгия. Другая партия хотела
оставить польский престол в роде Вазы, следуя совету духовных, из которых один,
Стефан Вышга, пред самым началом сейма произнес проповедь и привел в ней кстати
текст из книги Царств: «изберите себе царя из сыновей господина вашего, того,
который вам понравится, и посадите его на отцовский тронъ».
Два сына Сигизмунда, Карл и Казимир, оба находившиеся в духовном звании, были
кандидатами. Во время сейма один сидел в Непорентах, а другой в Яблонной, и оба
действовали через панов своих коммиссаров на сейме. Козацкие коммиссары сильно
стояли за Казимира; его стороны дерзкался и Оссолинский. За Казимира старались
посланник императора, французский двор и шведская королева Христина 3). Говорят,
что Оссолинский решил дело: он убедил Карла добровольно отказаться от своих
претензий, представляя ему,
') Акты Южн. и Заиг. Росс., Ш, 286. Рукоп. вшгенская.
*) Jak. МисЬаИ., 238.
3) Stor. delle guer. СИУ., 60—51.—А. Ю. п 3. Р., III, 286.
248
что в противном случае отечество испытает ужасные беспорядки, когда
Хмельницкий готов будет воевать за Казимира. Карл отказался; а Ян Казимир 17
ноября был избран королем, несмотря на то, что, быв королевичем, вступил в
иезуитский орден и получил от папы кардинальскую шапку,—несмотря даже и па то,
что не все желали видеть его королем и многие имели о нем дурное мнение
ляхов, хотя их и большое скопление было в Варшаве, были заячьи уши, говорит
летописец русский: такой страх ими овладел, что как послышат треск сухого дерева,
так готовы без памяти бежать к Гданску, и сквозь сон не один тогда кричал: .
«Хмельницкий идет!» Оттого они все только и думали, как бы примириться с грозным
победителем, и согласились на избрание Яна Казимира преимущественно для того,
чтоб угодить козакам и избавиться от дальнейших разорений 2). Едва только
большинство стало наклоняться в пользу Яна Казимира, паны тотчас послали к
Хмельницкому ксендза Ансельма с известием.
Хмельницкий очень был доволен.
«Того только я и ждал,—сказал он,—чтоб было к кому прибегнуть ' в тяжких
