С падением власти деспота Лэйярд смог беспрепятственно продолжать работы. Однажды утром со второго раскопа, который находился в северо-западной части холма, прибежали взволнованные рабочие. Они потрясали кирками, кричали и приплясывали. Казалось, в их волнении причудливым образом переплелись радость и страх. «Поскорее, о бей, скорее, – кричали они, – нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед пророк Его! Мы нашли Нимрода, самого Нимрода, мы видели его собственными глазами…»
Лэйярд летел к раскопу на крыльях надежды. Разумеется, он ни на секунду не поверил тому, что утверждали арабы, которые решили, будто им удалось откопать статую Нимрода. Но ему сразу вспомнились находки Ботты. Может быть, речь шла об одной из тех диковинных статуй получеловека-полуживотного, которых тому посчастливилось отыскать? А затем он увидел исполинскую алебастровую голову крылатого человекольва.
Она удивительно хорошо сохранилась. Выражение лица было спокойным и в то же время величественным; черты лица переданы так свободно и в то же время с таким пониманием законов искусства, какое с трудом можно было предположить для столь далекой от нас эпохи.
Сегодня мы знаем, что это была одна из многих статуй ассирийских астральных богов, каковых насчитывалось четыре: Мардук, которого изображали в виде крылатого быка, Набу – крылатый человек, Нергал – крылатый лев и Нинурта – орел.
Лэйярд был глубоко потрясен. Позднее он писал:
