Лэйярд разделил свою группу. Его внезапно охватил страх, что он может пройти мимо другого, быть может еще более богатого сюрпризами места. Кроме того, он надеялся обнаружить неповрежденные стены (те, которые он нашел, хранили следы пожара). Он отправил трех человек копать с противоположной стороны холма, и здесь снова заступ, словно по мановению волшебной палочки, наткнулся на стену. Она была покрыта рельефами, разделенными фризом, на котором имелась какая-то надпись. Так Лэйярд обнаружил угол второго дворца.
Чтобы читатель лучше представил себе характер находок, сделанных Лэйярдом в том же ноябре, приведем его описание украшенного рельефом ортостата:
На нем изображена батальная сцена: во весь опор мчатся две колесницы; в каждой колеснице – три воина, старший из них, безбородый (по всей вероятности, евнух), облачен в доспехи из металлических пластинок, на голове его остроконечный шлем, наподобие старинных норманнских. Левой рукой он крепко держит лук, а правой чуть ли не до плеча оттягивает тетиву с наложенной на нее стрелой. Меч его покоится в ножнах, нижний конец которых украшен фигурками двух львов.
Рядом с ним стоит возничий, с помощью поводьев и кнута он направляет бег коней. Щитоносец отбивает круглым щитом, возможно из чеканного золота, вражеские стрелы и копья. С удивлением отмечал я изящество и богатство отделки, точное и в то же время тонкое изображение как людей, так и коней; знание законов изобразительного искусства нашло здесь свое выражение в группировке фигур и общей композиции.
Подобные рельефы ныне можно увидеть в любом музее Европы и Америки. Большинство посетителей бросают на них беглый взгляд и идут дальше. Между тем они заслуживают более пристального внимания. Они удивительно реалистичны по своему содержанию (но не по форме – реалистичная манера изображения характерна лишь для отдельных эпох). Внимательное их изучение позволяет заглянуть в жизнь тех людей и прежде всего тех правителей, о которых так много ужасного рассказывается в Библии.
Сегодня, в век фотографии, мы еще на школьной скамье получаем благодаря репродукциям некоторое, хотя бы самое общее представление об этих барельефах. Однако в те времена, когда Лэйярд вместе с горсткой бедуинов занимался раскопками на холме Нимруд, подобные произведения искусства удалось доставить в Париж пока одному только Ботте. Для тех, кому посчастливилось откопать их и отряхнуть с них пыль тысячелетий, они оказывались волнующей новинкой.
Мгла, в которую до сих пор была погружена история Ассирии, рассеивалась с молниеносной быстротой. В 1843 году Роулинсон принялся в Багдаде за дешифровку Бехистунской надписи, а Ботта приступил к раскопкам в Куюнджике и Хорсабаде. В 1845 году Лэйярд начал свои раскопки в Нимруде.
О результатах, достигнутых в эти три года, говорит тот факт, что дешифровка одной только Бехистунской надписи дала нам больше сведений о персепольских правителях, чем все труды античных авторов, вместе взятые. Сегодня можно без всякого преувеличения сказать, что мы гораздо лучше осведомлены об истории Ассирии и Вавилона, о величии и падении Вавилона и Ниневии, чем весь классический Древний мир, все греческие и римские историки, хотя они были ближе к этим временам на целых два тысячелетия.
Надо сказать, что арабы, которые видели, как Лэйярд изо дня в день восхищается старыми потрескавшимися каменными плитами, изображенными на них фигурами и битыми кирпичами, решили, что он сумасшедший. Но поскольку «безумец» платил, они готовы были и дальше помогать ему в раскопках.
Вот только ни одному из пионеров археологии не удавалось спокойно довести до конца начатую работу. Всегда исследования соседствовали с приключениями, наука – с опасностями, самопожертвование – с обманом. И Лэйярд не стал исключением, однако он был рожден под счастливой звездой.
Однажды, когда работа уже значительно продвинулась и никакие надежды не представлялись несбыточными, Авад отвел в сторону Лэйярда, которому малейшая пауза казалась потерей времени. Хитро подмигивая, словно речь шла об общей тайне, и вертя в грязных пальцах небольшую фигурку, на которой еще угадывались следы позолоты, он после бесчисленных отступлений и ссылок на Аллаха дал понять Лэйярду: для него не составляет секрета, что именно ищет уважаемый «франк». Он желает ему удачи и надеется, что «франку» удастся найти все золото, которое запрятано под этим холмом.
