И Лэйярд, сам потрясенный до глубины души, добавляет:
Напрасно стали бы мы искать хоть малейшие следы только что увиденных чудес; так и кажется, что это всего лишь видение, всего лишь рассказанная тебе восточная сказка. Многие из тех, кто посетит это место, когда руины ассирийских дворцов зарастут травой, наверное, заподозрят, что все рассказанное здесь – плод фантазии.
Результаты раскопок Лэйярда на холме Нимруд были не просто значительными – они превзошли все ожидания и затмили успех Ботты в Хорсабаде. Казалось бы, после такого успеха Лэйярд должен был поостеречься и не подвергать риску свою репутацию ученого, затевая эксперимент, который как будто вряд ли мог завершиться удачей.
Тем не менее среди множества холмов Лэйярд выбрал для дальнейших раскопок именно Куюнджикский – тот самый, который целый год безуспешно раскапывал Ботта. Это лишь на первый взгляд абсурдное решение свидетельствует о том, что Лэйярд был не просто удачливым археологом, рожденным под счастливой звездой. Он извлек некоторые уроки из опыта своих предыдущих раскопок, научившись, в частности, разбираться в характере местности и строить важные обобщения на основе самых незначительных данных.
С ним произошло то же, что случилось в свое время со Шлиманом. Когда этот бывший коммерсант, миллионер принялся после открытия Трои за раскопки в Микенах, весь мир был уверен, что его первый успех – чистая случайность и что еще одной большой удачи ожидать не приходится.
Теперь, так же как и во времена Шлимана, скептикам пришлось убедиться в своей ошибке, ибо только на этот раз Лэйярду удалось по-настоящему заглянуть в глубины прошлого, только теперь были сделаны находки, благодаря которым давно исчезнувшая цивилизация предстала во всем своем многообразии и богатстве.
Приступив к раскопкам на Куюнджикском холме, напротив Мосула, на другом берегу Тигра, осенью 1849 года Лэйярд обнаружил один из самых замечательных дворцов Ниневии.
Проделанный им в холме вертикальный ход примерно на глубине 20 метров натолкнулся на слой кирпичей. Тогда Лэйярд начал прокладывать под землей горизонтальные ходы во всех направлениях и вскоре обнаружил зал, а затем и дворцовые ворота с крылатыми изваяниями по бокам. За четыре недели работы он открыл 9 комнат.
Как выяснилось впоследствии, это были остатки дворца кровавого деспота Синаххериба (704–681 годы до н. э.), одного из самых могущественных правителей ассирийской империи.
На свет божий появлялись росписи, рельефы, великолепные изразцовые стены, мозаики, белые барельефы на бирюзовом фоне. Все это было выдержано в холодных, мрачноватых тонах – преимущественно черном, желтом и темно-лиловом. Рельефы и скульптуры отличались удивительной выразительностью и по натуралистичности деталей оставляли далеко позади все аналогичные находки из холма Нимруд.
Именно в Куюнджике найден знаменитый рельеф с изображением смертельно раненной львицы, относящийся, вероятно, ко временам Ашшурбанипала. В ее тело вонзились стрелы, у нее перебит позвоночник, но, волоча парализованные задние лапы, она в последнем усилии приподняла верхнюю часть туловища и, вытянув морду, застыла в предсмертном рывке. Этот рельеф по глубине экспрессии и проникновенности можно смело поставить рядом с лучшими произведениями мирового искусства.
Времена, когда все наши знания о страшном и в то же время великолепном и огромном городе ограничивались лишь отрывочными сведениями, которые можно было найти в Книгах Пророков, миновали. Заступ Лэйярда явил этот город свету.
Своим именем город обязан Нин – великой богине Двуречья. Он возник в древнейшие времена: уже законодатель Хаммурапи примерно в 1930 году до н. э.78 упоминает о храме Иштар, вокруг которого располагался этот древнейший город.
Но когда Ашшур и Кальху уже стали царскими резиденциями, Ниневия все еще оставалась провинциальной. Ее возвышение связано с именем Синаххериба. В противовес Ашшуру, на котором остановил выбор его отец, Синаххериб сделал Ниневию столицей государства, вобравшего в свои пределы все Двуречье. На западе оно простиралось вплоть до Сирии и Палестины, а на востоке – до владений диких горцев, которых не удавалось покорить хоть на сколько-нибудь продолжительный срок.
