Трудно даже себе представить, какое невероятное количество украшений обнаружили на мумии. Под каждым слоем бинтов отыскивались всё новые и новые драгоценности. Всего Картер насчитал 101 группу различных украшений. На пальцах рук и ног были надеты золотые наконечники. Половина из 33 страниц, на которых Картер описывает вскрытие мумии, посвящена перечислению найденных на ней сокровищ. Этого юношу, этого восемнадцатилетнего фараона в свое время буквально с ног до головы усыпали золотом и драгоценными камнями.
Позднее профессор Дерри, который вскрыл мумию, посвятил ее анатомическому исследованию специальную монографию. Мы упомянем здесь только три важнейших его вывода. Прежде всего, он заключил – и небездоказательно, – что Тутанхамон был сыном Эхнатона. Это имеет немаловажное значение для восстановления династических связей и политических событий, относящихся ко времени вымиравшей XVIII династии.
Далее, он делает весьма интересное с точки зрения истории изобразительного искусства замечание о реалистическом характере египетского искусства эпохи Тутанхамона. Неоднократно об этом упоминал и Картер. Впрочем, предоставим слово самому Дерри:
Золотая маска изображает Тутанхамона миловидным юношей с благородными чертами. Тот, кому выпало счастье увидеть лицо мумии, может подтвердить, насколько точно и верно передал искусный художник времен XVIII династии черты усопшего фараона, оставив нам навечно в нетленном металле великолепный портрет юного правителя.
Наконец, уже как анатом, Дерри дает заключение о возрасте царя (о чем не сохранилось никаких исторических сведений). Исследовав сочленения конечностей, он приходит к выводу, что Тутанхамон скончался в возрасте 17–19 лет, вероятнее всего в 18 лет.
На этом, собственно говоря, можно было бы закончить рассказ о раскопках гробницы Тутанхамона: ведь исследования бокового помещения и маленькой камеры, где были собраны драгоценности, дали хотя и важные, но для наших целей все же второстепенные сведения. Однако сделать это мешает одно особое обстоятельство. Речь идет о так называемом проклятии фараона, о таинственной смерти чуть ли не 20 человек, участвовавших в свое время в раскопках гробницы Тутанхамона.
За 200 лет существования археологии как науки ни одно открытие не получало такого широкого признания и известности, как находка гробницы Тутанхамона. Недаром оно свершилось в век ротационных машин, фотографии, кино и радио, тогда еще только входившего в жизнь.
Прежде всего, громкий общественный резонанс выразился в потоке поздравительных телеграмм. Затем нагрянули репортеры. Потом, когда весть о найденных сокровищах распространилась по всему свету, посыпались письма – и от критиков, и от доброжелателей.
Одни, по свидетельству Картера, гневно протестовали против осквернения гробницы, другие присылали патенты на модную похоронную одежду. В первую зиму ежедневно приходило 10–15 в лучшем случае никому не нужных, в худшем – бессмысленных посланий. «Что скажешь, например, о человеке, – пишет Картер, – который вполне серьезно спрашивает, не может ли открытие гробницы Тутанхамона бросить луч света на события в Бельгийском Конго?»
Потом начали прибывать любопытствующие. Гробница стала объектом настоящего паломничества. Многие делали снимки. И поскольку работа, особенно в первое время, продвигалась медленно и находки лишь изредка попадали в поле зрения зевак – обычно когда древности несли для исследования в лабораторию, – многие фотолюбители чуть ли не сутками ждали подходящего случая щелкнуть затвором объектива. Картер увидел однажды, как кусок ткани с мумии, который несли в лабораторию, сфотографировали восемь раз.
За три месяца 1926 года, в самый разгар ажиотажа вокруг Тутанхамона, его гробницу посетили 12 300 туристов, а лабораторию – 270 групп.
Вполне понятно, что рядовая газета, которая старалась держать читателей в курсе событий, волновавших весь мир, не могла заказывать каждую статью или заметку специалистам-египтологам. По вине телеграфа, а также из-за различных искажений, проскользнувших в наспех составленных сообщениях, в газетные статьи, посвященные находке гробницы Тутанхамона, вкрались ошибки и неточности. Сенсационные подробности для газетчиков всегда интереснее сухого перечисления фактов – это в порядке вещей. Ясно, что и в данном случае дело не обошлось без фантазий.
