Притом здесь начинает действовать еще и психика. Психологи изучили и доказали, что, смотря, например, на лист бумаги с картинкой, человек мало обращает внимания на то, что нарисовано по периметру, сосредотачивая свое внимание на центр и близкие к нему детали. И края, где данная картинка, находясь в центре, стыкуется с продолжением картинки еще на четырех листах бумаги, остается без внимания. Но ведь пять исследователей уперли свои глаза каждый в центр своей бумажки, и именно там ищут философский камень, каждый – свой. Тогда как он один – на всех пятерых.
С другой стороны, когда начинаешь себя заставлять обращать свое внимание на крайние детали картинки и переводить свой взор с картинки на картинку поочередно с первой по пятую, потом – наоборот и вообще переводить свой взгляд хаотически, точно такой же хаос возникает в голове. И здесь должна быть выработана методика, которая состоит в том, чтобы упростить каждую картинку, найти в ней главное и именно то, что позволяет найти общее и частное во всех пяти картинках. То есть, выстроить стержень исследования. А остальное, малозначимое, пока отбросить, чтоб не затуманивало мозги. Потом, когда концепция, принципиальная схема действия машины будет установлена и станет абсолютно отчетливо видно, что машина работоспособна, тогда можно возвращаться к ране отброшенным деталям и находить им место в машине. Например, без фар, «дворников» и клаксона машина ездить может, вот и прикручивайте их к машине в последнюю очередь.
Кажется, можно сделать вывод. Любой наукой, где много еще неопределенностей, в особенности историей, в действительности может заниматься только тот человек продуктивно, который почти все науки знает в той или иной степени, а более близкие науки к предмету исследования – в большей степени. Или может быстро их изучить, не тратя на это многие годы, а только читая книги, в основном энциклопедические, включая так называемые научно–популярные. Шибко уж серьезных, особенно узко специальных книг, вообще читать не следует до поры, когда составится собственное мировоззрение на данную науку, ибо там каждая косточка гуляша обсасывается так тщательно, что и собаке нечего делать. И в совокупном этом обсасывании десятка таких книг уже ничего нельзя понять, кроме как о «мнении» авторов на предметы настолько микроскопические, что не стоят выеденного яйца. Из этих спецкниг можно пополнить только хаос в голове, которого и без них хватает.
Например, берет историк какого–нибудь пятнадцатого фараона из двадцати пяти их династий (в каждой по 15 штук) и расписывает всю его жизнь по дням наподобие «воспоминаний современника», допустим Пушкина. Хотя таких «современников», например, у покойного В.Высоцкого, было – почти в каждой пивной, причем по единственному разу в его жизни и не больше, чем на 15 минут. Все остальное высасывается из пальца и ставится под номером в собственные «открытия». Например, первое: имяреки (перечисляются) пишут, что фараон вставал с постели от 9 до 11 утра, а я откопал в пирамиде фараона будильник, заведенный на 5–30 и это чрезвычайно важно не только для оставшихся фараоновых династий, но и для наших дней. Второе: фрараон, пишут имяреки (перечисляются на 300 листах бумаги), очень любил рыбу (латынь), так как кости ее оказались в гробнице. А я установил, что такой рыбы отродясь в Ниле не водилось. Более того, эта рыба, оказывается, по сей день живет в Скандинавии и называется селедка, и попала она в гробницу, когда норманны 2000 лет спустя при ограблении саркофага, выпивали (бутылка из–под «Абсолюта» мною найдена под саркофагом) и закусывали указанной рыбой из «отряда селедок». <…> На 12 пункте, особо важные выводы, «касающиеся и наших дней», заканчиваются, а сам автор становится «основоположником» по данному фараону, окруженный кучей, тоже в 300 человек, учеников.
Поэтому в создатели стержня истории лучше всего годятся пожилые, хваткие мужики, себе на уме и без всякого исторического образования, исхитрившиеся выкормить четверых детей в стране, где вдвоем с женой вполне можно подохнуть с голоду не разгибая спины над работой. Это называется практический ум, что значит – ум изворотливый, логичный, который из всех сказок извлекает только
Естественно, что такой вывод 95 процентам ученых историков очень не понравится.
