По прошествии еще двадцати минут дверь лифта со звоном раздвинулась, и из кабины появился необычный, прихрамывающий, чрезвычайно не уоллстритского облика человек. Высокий, пожалуй, даже слишком, футов за шесть с половиной, и заметно сутулившийся. Бледная кожа его казалась почти что прозрачной, косматая шевелюра, столь же косматые брови и коротко подстриженная бородка были белы как снег. Одет он был в линялые зеленые вельветовые брюки, просторную, на пуговицах, белую рубаху и твидовый пиджак. Он скорее напоминал профессоров, к облику которых Артур по понятным причинам успел привыкнуть, чем сотрудника влиятельной финансовой фирмы.
– Артур, – произнес бледный с интонацией орнитолога-любителя, определившего птицу по перу. – Кевин Джекс, – и протянул тощую ладошку, как будто бы сделанную из рисовой бумаги.
Артур поднялся, чтобы ответить на рукопожатие, и обнаружил, что, будучи высоким, бледным и хрупким, Джекс еще и распространял вокруг себя отчетливый и неприятный запах, – трудно определимый, однако располагавший определенными животными чертами, – подобный смеси влажной шерсти, гнилого дерева и лепешки навоза, перегнившей в сарае. По правде сказать, во внешности самого Джекса было нечто козлиное – бородка, даже черты лица, не старого, но и не молодого.
Артур постарался не отодвинуться от Джекса и не позволить себе проявить на лице результаты воздействия мускусного дуновения на его ноздри.
– Спасибо, что пришли к нам, – проговорил Джекс, голосом несколько отстраненным и, пожалуй, высоковатым. – Я знаю, что вы, конечно, очень занятой человек.
Артур занятым не был. Большую часть своего времени он проводил, просматривая сайты, занимавшиеся предоставлением вакансий, а также погружаясь в волнение по поводу того, каким образом через пару недель ему удастся заплатить за жилье, или по поводу более срочного вопроса – сможет ли он позволить себе съесть сегодня что-нибудь еще, помимо отварного риса.
Джекс отвел Артура за блок лифтовых кабин, из которого появился на этаже, к алькову, в котором располагался один-единственный лифт. Оказавшись с Джексом в замкнутом помещении, Артур ощутил, что глаза его начали слезиться, однако постарался поддержать пустой и бесцельный разговор. Да, наступает лето. Да, будет жарко. И к концу месяца «Янки» выйдут на первое место.
А ведь он знает, подумал Артур, что жутко воняет. Это испытание, как в тех городских легендах, о том, что пришедшим на собеседование предлагали открыть неоткрываемые в принципе окна. Теперь они смотрели за тем, как отреагирует он. Неужели они хотят, чтобы он бросил вызов Джексу, сказал ему, что от него дурно пахнет? Артур сомневался в этом. Он решил ошибиться в пользу вежливости и не обращать внимания на запах. В данный момент он был рад, что не позавтракал и не пообедал – он просто не имел возможности съесть еще одну миску риса – и потому мог не опасаться того, что его вывернет наизнанку.
Артур не был уверен в том, чего ожидает, после того как откроются двери лифта, однако имел небольшой опыт конторской работы на старших курсах, и потому предполагал, что его проведут в приемную или оживленный рабочий зал, полный суетящихся финансистов и трезвонящих телефонов. Однако вместо этого он увидел пустой, ничем не украшенный и безрадостный коридор. И если бы он не ощущал движения лифта, то не сомневался бы в том, что остался на каком-то из нижних этажей.
Они вышли из кабинки лифта, и Джекс повернулся, доставая из объемистого кармана старинное круглое кольцо для ключей, вставил один из гигантских, в стиле мультфильма про Скуби-Ду, ключей в скважину, расположенную рядом с кнопкой вызова лифта, повернул его, бормоча под нос:
– Два с половиной оборота. Как обычно. Так у нее заведено.
Из коридора они попали в пустую комнату, в которой, кроме большого стола, ничего не было. Даже стены оказались сложенными из необлицованных шлакоблоков. Джекс предложил Артуру сесть, и молодой человек устроился на противоположной стороне стола, чтобы ослабить запах.
– Скажите мне, – произнес Джекс, наклоняясь вперед и переплетая волосатые пальцы. – Почему вы хотите работать в Столичном банке?
– Откровенно говоря, потому лишь, что нуждаюсь в работе, – ответил Артур. – В агентстве занятости мне сообщили, что у вас есть вакансия, соответствующая моим навыкам.
Джекс кивнул и сделал какую-то пометку в желтом отрывном блокноте.
– Артур Магнуссон. Вы исландец?
– А вы имеете право задавать подобные вопросы? – спросил Артур, понимая, что рот свой следовало бы держать на замке, однако столь откровенное нарушение правил было ему не по душе. Не любил он эти крупные фирмы, считавшие себя вправе делать все, что им заблагорассудится, и пусть все, кому это не нравится, помалкивают. – Разве не противозаконно расспрашивать человека о происхождении?
– Мы пользуемся формой 11-B, полученной от федеральной службы занятости, – с улыбкой ответил Джекс. – В вашей семье до сих пор используются отчества?
