– Иногда он Хуан, а иногда Властелин Грома. У тебя ведь тоже несколько имен: Кассиопея, Леди Тун, Каменная Дева… Разве в твоем сердце нет тайного имени, которое ты держишь под замком?
Отец Кассиопеи звал ее
– Может быть, – согласилась она.
– Конечно. У всех оно есть.
– А у тебя есть тайное имя? – спросила девушка.
Рука бога замерла, подняв стакан в воздух. Так и не отглотнув, он осторожно вернул стакан на стол.
– Не задавай глупых вопросов.
– Тогда задам умный, – ответила Кассиопея, раздраженная его менторским тоном. – Как мы найдем твоего кузена? Город огромен.
– Мы сами позволим ему найти нас. Как я говорил, он обожает красивых юных девушек. Ты подойдешь для наживки.
Хун-Каме посмотрел на нее с уверенностью, однако девушка запротестовала.
– Должно быть, ты шутишь!
– Нет.
– А вот и да. Я совсем не красивая… ну, не настолько, чтобы понравиться твоему кузену.
– Полагаю, ты никогда не смотрела на свое отражение в зеркале, – как бы между прочим заметил бог. – Чернейшие волосы и глаза… черные, как птица
Кассиопея поняла, что он вовсе не пытался сделать ей комплимент – он просто описал ее внешность, как описывают цветок. К тому же и оскорбил ее заодно.
Тем не менее щеки ее вспыхнули.
– Даже если он посмотрит на меня…
Хун-Каме прижал ладонь к столешнице.
– Некоторая часть меня находится в твоем теле. Получается необычная нота, ну… как парфюм, и это точно привлечет его.
Кассиопее показалось странным представить этот аромат. В конце концов, он бог смерти и должен пахнуть разложением. Но поскольку ничем таким она не пахла, то эту мысль вытеснила другая.
– Я не хочу, чтобы меня соблазнял твой кузен, – запротестовала она. – За кого ты меня принимаешь – за женщину легкого поведения?
– С тобой ничего такого не произойдет. Ты заманишь его, свяжешь, а там я уж сам разберусь с ним, – ответил Хун-Каме.
– Свяжу? Ты сошел с ума. Как? Он разве не поймет…
– Отвлечешь его поцелуем, если придется, – бог стал терять терпение.
– Ага! Буду я целоваться с мужчинами просто так!
Кассиопея вскочила, чуть не перевернув стол. Хун-Каме, также вскочив, быстро поймал ее за руку.
– Я Великий Повелитель Шибальбы, Ткач теней. Что ты сделаешь? Уйдешь от меня? Ты не подумала о моих возможностях? Это было бы глупо. Даже если у тебя получится сбежать, осколок кости убьет тебя, а вытащить его могу только я, – прошипел он.
– Возможно, мне стоит отрубить руку, – прошипела она в ответ.
Ей не стоило этого говорить, не стоило показывать, что знает об этом варианте, но, раздраженная его высокомерием, все-таки сказала. Ей хотелось немного опустить его на землю, хотя пристыдить бога невозможно.
– Да… Но это не лучшее решение, – после паузы отреагировал он. Взгляд его был как кремень, готовый высечь искру, и Кассиопее пришлось опустить глаза.
– Это также было бы трусостью, учитывая, что ты дала мне слово и поклялась служить, – продолжил Хун-Каме. – Хотя… твой дед был предателем, человеком, лишенным чести.
Кассиопея сжала кулаки. У нее нет ничего общего с Сирило Лейвой, это Мартин унаследовал все его пороки. Кассиопее больше нравилось думать, что она копия своего отца и что-то взяла от матери, хотя сомневалась, что обладает ее добротой. А на самом деле, как и многие молодые люди, она видела себя другой, независимой, ни на кого не похожей.
– Я не трус, – запротестовала она. – И в чем это я тебе клялась?
– Когда мы покидали твой город, ты сказала «хорошо». Разве это не обещание?
– Ну… но я собиралась…
– Отрезать руку при первой возможности? – спросил бог, подступая ближе к ней.
– Нет! Но я и не дура… чтобы слепо подчиняться тебе.
– Я не считаю тебя дурой, хотя твой голос пронзительнее криков разъяренного попугая, – сказал Хун-Каме. – Послушай, возможно, я нагрубил тебе. Но я не хочу, чтобы у тебя осталось плохое впечатление. И в то же время я должен напомнить, что мы объединены не самым приятным обстоятельством и должны действовать быстро. Будь у меня выбор, я бы не доставил тебе столько неудобств. Но твоя помощь мне необходима, Кассиопея Тун.
За столом по соседству старики перемешали морщинистыми руками костяшки домино. Белые точки на черном фоне… Кассиопея взглянула на бога.
– Я помогу тебе, – сказала она. – Но сделаю это не потому, что ты Великий Повелитель чего-то там, а по той причине, что мне тебя жаль.
– Жаль? – удивленно переспросил Хун-Каме. – С чего бы это?
– Потому что ты один в этом мире.
Его лицо теперь было подобно базальту, холодное, как зима на Юкатане. Если он и переживал какие-то эмоции, то они прятались глубоко внутри.
– Мы все одни в мире, – сказал он беспристрастно.
Но Кассиопея была слишком юна, чтобы принять его слова. Она пожала плечами и снова уселась за стол. Хун-Каме тоже сел. Девушка допила свой кофе. Стук домино о дерево и бряцание ложек о стекло – эти звуки были подобны музыке.
– Ты говорил, что надо связать его. Как? – спросила Кассиопея.
– Куском обычной веревки.
