– Не волнуйся. Лоре дал мне настоящие деньги. Но ему придется прислать побольше, если мы и впредь собираемся расплачиваться этими бумажками, а не простыми камнями. Вот морока! Будь я в Шибальбе, я бы просто приказал своим слугам принести драгоценные камни. В моих кладовых есть по-настоящему красивые вещи, например, ожерелье из серебряных мотыльков и чернильно-черные жемчуга – ты таких никогда не видела.
– Нет, спасибо. Этот браслет тоже очень красивый, – засмеялась она.
Сначала Кассиопея отправилась искать почту. Она собиралась отправить маме письмо с объяснениями, но передумала. Письмо доставит слишком много проблем: она не знала, с чего начать и чем закончить. Поэтому решила ограничиться открыткой. Коротко написала, что находится в Мехико и все хорошо, адрес пришлет попозже. Кто рядом с ней, писать не стала. Наверняка в городе все считают, будто она сбежала с любовником, и тут не переубедишь. Не могла же она написать «я сейчас с богом» – мама неправильно поймет.
После почты Кассиопея зашла в парикмахерскую. Женщина-парикмахерша сразу спросила, пробовала ли она самостоятельно коротко подстричь волосы.
– Да, так оно и было, – кивнула девушка.
– Короткие волосы сейчас в моде. Моему мужу не очень нравится, но тут дело вкуса. Вы не отсюда, да? Ваш акцент…
Парикмахерша легко болтала ни о чем. Она рассказала Кассиопее, куда лучше всего отправиться танцевать, если ей нравятся такие развлечения.
– В салон «Мехико», но важно заплатить именно за первый класс.
– За первый?
– О да! Уверена, вам захочется быть в «сливках», а не «жире» или «сале».
– Простите?
– Ну, «сливки» – зал, где бывают самые достойные мужчины в костюмах и шейных платках, – объяснила парикмахерша. – «Жир» – там собираются мелкие клерки и служанки из богатых домов. А «сало» – это самые низы, ни одна приличная дама не должна туда ходить. Там полно шлюх.
Когда Кассиопея взглянула на себя в зеркало и увидела короткие, до щек, локоны, она решила, что выглядит как шлюха. Но, подумав, решила, что ей нравится. И все равно из парикмахерской она вышла с бьющимся сердцем. Ей казалось, что люди начнут показывать на нее пальцами, смеяться. Однако прохожие шли дальше, машины на дороге не притормаживали, а когда она спросила у кого-то, как пройти к отелю, ей спокойно ответили.
Кассиопея облегченно выдохнула, поняв, что ее внешность никого не шокирует; она улыбнулась, но тут чья-то тяжелая рука опустилась на ее плечо.
– Кассиопея, нам нужно поговорить, – произнес мужской голос.
Она хорошо знала этот голос. Это был ее кузен Мартин.
«
Сова быстро хлопала крыльями, и Мартин зажмурился в страхе, что упадет и разобьется о землю. Гигантское существо несло его в клюве, как какого-то червяка. Ночной ветер играл с его волосами, и почему-то от этого было еще страшнее. Когда сова приземлилась на крышу здания, Мартин едва сдержал крик радости.
– Кузину найдешь в отеле «Мансера», – прошелестела сова. А может, ему показалось, что он слышит ее голос. Может, это Вукуб-Каме говорил с ним. В любом случае Мартину хотелось склонить голову из уважения к чему-то сверхъестественному.
– Скажешь девочке, что с ней хочет поговорить Повелитель Шибальбы. Но не пугай ее. Лучше заполучить союзника, чем врага.
– Конечно, конечно – пролепетал Мартин, хотя считал, что вбить немного разума в голову кузины лучше подзатыльниками. – Но что, если она откажется?
– Тогда мы решим, как поступить дальше. Ничего не предпринимай без одобрения Великого владыки, – сказала сова и, взмахнув крыльями, улетела в ночь.
Мартин кое-как спустился с крыши по пожарной лестнице. В Мехико он никогда не бывал. На улице было темно, и он боялся, что его ограбят. Он продрог до костей – полет оставил его с заложенным носом. В самом прескверном настроении он заселился в гостиницу рядом с отелем Кассиопеи и отправился спать, потому что до утра он все равно ничего не мог сделать.
Мартин надеялся на хорошие сны. Но вместо этого ему приснился Уукумиле и ненавистная кузина.
Во сне она ударила его палкой, и дедушка засмеялся.
Мартин Лейва был ленивым, гордым и жестоким. Но его недостатки отнюдь не были врожденными – их привила и отточила семья. По его мнению, тот факт, что он мальчик, будущий мужчина, уже был достоин похвалы. А так как он был ребенком богатейшей семьи в городе, его эго раздулось еще больше. С малолетства он мог делать что хотел: выговаривать слугам, помыкать сестрами и кузинами, словно был тут главным. Его дед был ворчливым тираном, и Мартин копировал его манеры. В самом деле, не брать же пример с отца, кроткого бесцветного человека, подкаблучника. Мартин считал себя будущим главой дома, патриархом клана Лейва.
