Все глаза одновременно обратились на девушку, и они были ужасны. Если бы Кассиопея могла различить лица, если бы она увидела сгнившие трупы, возможно, она бы не так испугалась. Но тени напомнили ей чудовищ из детских кошмаров; от них исходил тошнотворно-сладкий запах, аромат увядших цветов, как на кладбище.
Случайно она заглянула в глаза одной из теней.
Боясь, что закричит, девушка поднесла руки ко рту, и только тут осознала, что отпустила руку Хун-Каме. О-ох… Она огляделась, пытаясь найти его, но бог исчез. Комната исчезла. Пламя потухло. Здесь были только тени, которые подбирались все ближе и ближе.
– Ее сердце мы прожуем дважды, выплюнем и снова прожуем, – сказала одна из теней.
– И костный мозг, костный мозг… Мы напьемся крови из ее вен, – воскликнула другая.
Длинный язык метнулся в направлении Кассиопеи и коснулся ее ступни. Девушка отпрыгнула, но круг теней смыкался, подобно петле.
Кассиопея снова прижала руки ко рту, запаниковав. На мгновение она заподозрила, что бог изначально собирался оставить ее с этими существами. Что это была уловка, и она станет жертвой. Но в ее пальце оставался осколок кости, он не мог так поступать.
Тени были так близко, что от гнилостной вони ее затошнило. Смрадное дыхание вырывалось клубами. Девушка вздрогнула.
Зачем она отпустила его руку… Зачем посмотрела в глаза…
Она почувствовала, как ее тело раскачается, как чьи-то руки ухватили ее за плечи.
– Кассиопея, взгляни на меня, – произнес голос.
– Нет, – ответила она, зажмурившись, и тут же почувствовала теплое дыхание.
– Это я, Хун-Каме, – сказал он ей в ухо.
Кассиопея распахнула глаза, взглянула на него, и он взял ее руку в свою ладонь. Теперь она могла снова различить ведро с горящими волосами.
Тени вокруг угрожающе заворчали:
– Мы голодны! Мы голодны!
– Она почти забылась, – завыла одна из них.
– Замолкните, выродки, и слушайте меня, – приказал Хун-Каме. – Смотрите в пол и не смейте поднимать глаз.
Тени зашипели, но подчинились.
– Теперь говорите о том, что я спросил.
Тени стали перешептываться, склонив головы, как будто совещаясь. Их языки вываливались и снова возвращались в рот. Приняв решение, одна из них проговорила:
– Направляйся в жилище Штабай.
– Где оно находится?
– Вот, смотри, – сказала тень, и в воздух поднялась искра, прочерчивая направление.
– Спасибо, – сказал Хун-Каме и бросил остатки волос теням.
Холод в комнате ослаб, темнота понемногу рассеялась, и номер стал прежним. Из корзины поднимался дымок, за окном шумел город.
– Я же говорил тебе не смотреть на них, – раздраженно заметил Хун-Каме, отпуская руку Кассиопеи.
– Да, я знаю, – пробормотала она виновато.
Волосы, которые он кидал теням, исчезли, но в комнате все еще витала гнилостная вонь. Хун-Каме открыл окна, позволяя ворваться свету и воздуху. Кассиопея была благодарна ему за это. Она чувствовала себя ужасно уставшей, ноги грозили вот-вот подогнуться. Рука болела, и девушка стала растирать ее.
– Приношу свои глубочайшие извинения. Это было утомительно для тебя, – неожиданно сказал бог.
– Я… я даже не знаю… что это за существа? – спросила она.
– Призраки, привидения.
– Не думала, что они такие страшные.
Тем более она не думала, что они попытаются ее съесть.
– Есть и другие, как те, что бродят вдоль дорог и пожирают детей, – пожал плечами Хун-Каме. – Послушай, тебе нужно отдохнуть.
– Не уверена, что хочу спать, – сказала девушка, внезапно испугавшись, что бестелесные существа могут забраться к ней в комнату, если она задернет занавески.
– А я уверяю, что нужно. Я не просто так это говорю. Когда я пользуюсь магией, я забираю твою силу.
Кассиопея уставилась на бога.
– Как…
– Я питаюсь тобой. Ты это знаешь.
– Не так, не…
– Каждую минуту каждого часа. А когда я использую магию – еще сильнее. Приляг, – сказал он, взял ее за руку и отвел к кровати.
Кассиопея сжала в руках декоративную подушку. Она хотела увидеть Мехико и не ожидала, что в первый же день ее ждет встреча с привидениями. И что бог использует ее волосы и ее энергию, чтобы вызвать этих чудовищ. Что за невезение, даже Карнавалом она не насладилась, только понаблюдала издалека.
– Это неправильно, – нахмурилась она, играя кисточками подушки. – Несправедливо. И для них я еда… и для тебя.
– А кто тебе сказал, что жизнь справедлива?
– Были у меня такие мысли, что станет справедливее, если рядом со мной бог.
– Весьма наивно, – сказал Хун-Каме. – Придется разубедить тебя.
Он рассуждал с таким серьезным видом, словно только что узнал, что она не умеет считать до десяти. Кассиопея не выдержала и засмеялась.
– Что тебя смешит?
– Ничего. Думаю, можно и поспать, – сказала она, не желая ничего объяснять. Вряд ли он поймет. – Наверное, ты тоже хочешь поспать.
– Я никогда не сплю.
Они делили каюту на корабле и купе в поезде, но она не знала, спит ли Хун-Каме. Во всяком случае, он точно лежал на кровати.
– Но ты же говорил, что спал в сундуке, а Лоре сказал мне, что некоторые боги эм… спят, – вспомнила она.
– Да, но это не похоже на ваш сон, как ты его представляешь. И заснул я при необычных обстоятельствах.
