Просторное лобби было наполнено светом. Потолок, сияющий серебром и золотом, казался необычайно высоким, словно тут селились великаны, а не люди. Пол покрывала бело-голубая плитка. Тут и там ощущались мощные элементы ар-деко: в подсвечниках, изгибах мебели, картине за стойкой администратора. Кассиопея заметила, что с обеих сторон лифтов стояли стилизованные каменные кайманы. По всему лобби, от пола до потолка, располагались зеркала, еще больше увеличивая пространство, а молочно-синие стекла окон меняли цвет лучей, льющийся через них. У девушки было такое впечатление, что она смотрит на небо со дна водоема. Стены украшали фрески, выполненные в цвете, который называется «синий майя», – самый синий цвет в мире. Тема была общей – океан, наполненный морскими существами; сверху и снизу фрески были окаймлены желто-красным геометрическим орнаментом.
Они словно бы попали в другой мир, которым невозможно было не залюбоваться.
– Пойдемте, – сказал Мартин. – Не нужно регистрироваться, все уже подготовлено.
– Что подготовлено? – спросила Кассиопея, когда к ней вернулся дар речи.
– Ваше пребывание здесь.
Они зашли в лифт из сверкающего металла и поднялись на третий этаж. Портье, присоединившийся к ним, нес их чемоданы.
Из лифта они попали в холл с желтыми диванами и синими стенами. В центре стоял стол с лилиями. С каждой стороны находилась дверь. Мартин открыл одну из них, потом другую.
– Ваши номера, – сказал он.
Кассиопея осторожно переступила порог. Номер также был в золотисто-синих цветах. Панорамные окна выходили на океан.
Девушка ощутила прилив радости. Сколько она мечтала об этом, собирая открытки в старой банке из-под печенья…
Она вышла на балкон и схватилась за перила обеими руками, вдыхая солоноватый воздух. Позади нее разговаривали мужчины.
– Сегодня в восемь у вас ужин с Анибалом Завала, – сказал Мартин. – А до этого он приглашает вас посетить магазины внизу, чтобы выбрать наряд. Ужин пройдет в Главной бальной зале. Дорожные платья не подойдут.
– Отлично. А мой брат почтит нас своим присутствием? – спросил Хун-Каме.
– Не знаю. Увидимся в восемь. Если вам что-нибудь понадобится, позвоните, – сказал Мартин, уходя.
Вернувшись в комнату, Кассиопея посмотрела на Хун-Каме. Сцепив руки за спиной, он обошел номер и улыбнулся.
– Вукуб-Каме снова взялся за свои хитрые игры. Очень, очень умно, братец.
– Не понимаю…
Хун-Каме провел рукой по стене, царапнул ногтем синюю краску – он явно заметил что-то необычное в этой роскоши.
– Помнишь, я говорил тебе о
Кассиопея окинула взглядом узоры. Кажется, она видела что-то похожее на картинках в книгах по истории полуострова, на котором она выросла.
– Это… это пирамида, несмотря на то что это не пирамида, – неуверенно произнесла она.
– Именно, – кивнул Хун-Каме; он выглядел очень довольным.
– Ты сказал «хотел соединить». Значит, он этого не сделал?
– Нет, пока что нет. Это место переполнено энергией, но пока оно спит.
Во сне был трон на костях, и на нем сидел Повелитель Шибальбы. Теперь Кассиопея вспомнила и другие подробности: горы костей высотой с дома, стены из черепов, земля, скользкая от крови… Она увидела то, чего еще нет, но что может произойти.
– Но почему он не довел до конца задуманное? – спросила она.
– Разве не очевидно? Где-то здесь должна быть погребальная зала. Мой брат собирается убить меня и править на всей этой земле. Моя кровь станет ключом. О, я это чувствую.
– Почему тогда ты не боишься?
Хун-Каме снова улыбнулся.
– Потому что, Кассиопея Тун, он еще не убил меня.
– Да, но он может хоть сейчас ворваться вот в эту дверь, готовый к сражению.
Маловероятно, конечно, но нельзя отрицать такую возможность, подумала девушка.
– Боги не сражаются на мечах, как смертные.
– Но он отрубил тебе голову…
– Это ничего не дало. Когда я покончу с ним, я разберу это место по кусочкам, а камни выброшу в океан, чтобы не осталось и следа от его работы. А ему придется насладиться нескончаемыми веками в резном сундуке.
– Значит, таков твой план. Поступить с ним точно так же, как он поступил с тобой, – сказала Кассиопея, потрясенная жестокостью его слов. – Прости, но мне это кажется неправильным.
– План всегда был таковым.
Кассиопея отошла от Хун-Каме, потирая левую руку. Боль расползлась.
– Боги могут и не сражаться на мечах, но они такие же мелочные, как люди, – произнесла она.
– Не нужно меня упрекать. Я долго ждал мести и собираюсь ею насладиться.
– Ненужная жестокость.
– Может, будет лучше, если я ударю его по его пальцам линейкой, как думаешь? – спросил он. – Что, потвоему, я должен сделать?
– Не знаю, – призналась Кассиопея. Она понятия не имела, как боги разбираются между собой, но ей не понравилось обезглавливание Уай Чиво, пусть он потом и предстал перед ними в виде облака. И еще меньше ей хотелось увидеть обезглавливание брата Хун-Каме.
