Ещё одна площадка, поворот на небольшом пятачке и, преодолев очередной подъём, Семеров выскочил на длинный балкон, прорезанный в теле скалы. Изначально, при проектировании, эта ниша предназначалась для постов ПВО, но сейчас, от тех времён сохранились лишь небольшие пластины металла, врезанные в широкое тело каменной стены, ограждавшей просторный карман балкона.
И именно там, у бортика, толпился десяток парней в форме, составлявших весь его небольшой гарнизон.
Чуть задержавшись на входе Семеров одёрнул китель, расправляя складки под ремнями портупеи и уже хотел было шагнуть на балкон, как его внимание привлекло серое, неприятно мрачное, небо.
Наведший эту темноту циклон, принесший с собой влагу Атлантики, так и не смог перевалить невысокие хребты Уральских гор. Зацепившись за их спины он уже третий день истекал потоками слёз, оплакивая свою неудачу и насыщая влагой довольно шумящий лес.
Но сейчас, с плотно оккупировавшими предгорья Урала тучами, происходило что-то непонятное – где-то за ними что-то вспыхивало, на свинцовых телах облаком высвечивались белые кляксы, и те, наливаясь всё ярче и ярче, вдруг прорывались, выплёвывая к земле объятые огнём объекты.
– Вот, товарища полоковника, – послышался из-за его спины взволнованный голос Хатибаева: – Рузи киёмат! Конца дней наших!
– От-ставить! – Шагнув вперёд, стоявшие у бортика бойцы поспешно отлипли от каменной стенки становясь почти по стойке смирно, Семеров поправил фуражку и прищурившись от яркой вспышки выплюнутого небесами совсем рядом, обломка, насмешливо произнёс: – Пффф… И это, – повернувшись к Саджи, он махнул рукой в сторону падавших огней: – Рузи? Киёмат? Вы что, боец? Совсем голову от страха потеряли? Обычные метеоры. Наверное, либо Леониды, либо Персеиды. Вы что? Астрономию в школе прогуливали?!
– Моя звезды не учить, мулло не велит, – торопливо затараторил Хатибаев, на глазах теряя способность понимать Русский язык, и, на всякий случай, пятясь вглубь коридора: – Моя глупый дехканщик, рахаби азиз! Беакл Саджи!
– А вы чего замерли? – Поняв, что Хатибаев на время успокоен, Семеров повернулся к бойцам: – Чего носы повесили? Необычно – да. Но – неопасно. Это просто камни. Сейчас, ещё немного и Земля, – он хотел сказать – «пройдёт сквозь облако камней и всё закончится», как вдалеке, почти у самого горизонта, что-то ослепительно ярко полыхнуло и, несколько секунд спустя, оттуда вверх поползло вверх характерное грибовидное облако.
– Твою ж… мать! – Выругался кто-то из солдат, и полковник полностью разделял его эмоции.
– Товарищ полковник? – Повернулся к нему один из солдат и Семеров кивнул, разрешая бойцу Смирнову – исправно приближавшемуся к дембелю, задать вопрос.
– Это что? Война? Товарищ…полковник?! Война? Ядерная? Всё? Конец?
Услышав знакомые слова, а быть может отреагировав на интонации, в коридоре заскулил Хатибеев и Семеров, мысленно обматерив паникера, сдёрнул у него с пояса коробочку дозиметра – ещё одну память о тех временах, когда тут хранились ядерные заряды.
– Да какая война, – пренебрежительно хмыкнув и холодея в душе от страха, что Смирнов окажется прав, он щёлкнул ползунком, пробуждая дозиметр от спячки.
– Чик! – Немного подумав выдал тот, и, помедлив ещё с десяток секунд, повторил: – Чик!
– Видели? – поднял его над головой Семеров: – Фон – в норме! Отставить паникерство! Сейчас свяжемся со штабом – там прояснят ситуацию.
– Со штабом? – Из глубины коридора послышался напряжённый голос, затем ойкнул, получивший пинок Саджи и из темноты на свет выступил ефрейтор Ливов, их связист. Он был не один – за ним, чуть щурясь от яркого света шли два его товарища – такие же старослужащие, как и он – сержант Камалов и старший сержант Озеров. Оба были при автоматах и Семеров, прекрасно помнивший расписание караулов мысленно выматерился – оба бойца должны были стоять у ворот склада, охраняя достояние государства от гипотетических врагов.
– Нет связи. – Опустив голову выдохнул ефрейтор: – Ни со штабом, ни с чем ещё. Никакой нет, – продолжил он ронять слова себе под ноги: – Ни по кабелю, ни радио. Всё! Баста! Кара это Её!
Примолкший было Хатибеев запричитал вновь, но получив очередной пинок, заткнулся, позволяя себе лишь редкие всхлипы.
– То Её кара! – Подняв голову Ливов посмотрел прямо в глаза полковника и тот похолодел, видя пустые глаза фанатика: – И виновен в этом – ты! – Выбросив вперёд руку он указал на своего командира: – Тебя сюда за то, что хулил Её сослали! Все это знают! Все! Но мы, – при этих словах Камалов и Озеров шагнули вперёд, сдёргивая с плеч автоматы: – Чисты перед Ней! А ты – нет! – Истерично взвизгнул он: – Но мы очистимся! Твоей кровью!
– Отставить панику! – Отшагнув к стене, Семеров покосился на стоявших у стенки ограждения солдат, но опасного огонька в их глазах не увидел. Страх – да. Растерянность – да, но никак не фанатизм.
– Ефрейтор! Что вы себе позволяете! На гауптвахту захотели? – Рявкнул он и тут же, не снижая накала переключился на его спутников: – Камалов! Озеров! Вернуться на пост! Это приказ!
