– Эй? Чего вы?! Я же ничего такого не сделал?! – Почувствовав за спиной гранит набережной, Виктор вскочил на парапет, прикидывая свои шансы. Прорваться? Об этом нечего было и думать – пришедшая в движение масса людей, прежде рассыпанная вдоль набережной, сейчас стягивалась к нему, уподобляясь железным опилкам, попавшим под власть сильного магнита.
За его спиной послышался вскрик ревуна – со стороны Невы, к нему, закладывая широкий вираж по спокойной глади реки, нёсся полицейский катер.
– Ну что? Съели?! – Сжав кулаки он выставил средние пальцы и принялся кидать факи надвигавшейся на него толпе: – Вот вам! И вам! И тебе! И богине, грёбанной вашей!
В спину что-то сильно ударило и одновременно с этим до него донёсся звук выстрела. Перед глазами поплыло и Виктор, не веря в произошедшее, развернулся в сторону полиции.
– Что? Вы… – Он хотел сказать – ошиблись, но тут парапет под его ногами качнулся, рванул навстречу лице и последним, что он успел разобрать, был молодой лейтенант в чёрной форме, поправлявший на плече короткий автомат.
– Готов! – Ловко перескочивший с катера на парапет лейтенант пнул ногой мёртвое тело и, проследив как то, соскользнув в тёмную воду Невы пошло ко дну, сплюнул вслед: – У…козлище! Туда тебе и дорога!
Вернувшись на катер, он махнул рукой второму полицейскому и тот, сноровисто заработал штурвальчиком, отводя крохотный кораблик прочь от берега.
– К устью Охты пошли, – сверившись с планшетом, кивнул он напарнику: – Там этих упырей, что Мать не чтят, троих видели.
– Принято!
Закончив разворот, катер рванул по Неве, оставляя позади медленно расходившуюся толпу. Лейтенант же, выбросив из головы все мысли о произошедшем, искренне, как никогда ещё в жизни, молился, прося Богиню поставить на его пути как можно больше козлищ, сокрушив которых он, именно он, а не кто другой, сможет послужить Матери, хоть на чуть, но лучше мир, куда вот-вот ступит её нога.
Планово-внезапная, как и всё в армии, проверка, подходила к концу и прибывший для её проведения генерал-лейтенант рассеяно улыбался, одобрительно качая головой в такт словам очередного докладчика, рапортовавшего о превышении нормативов и экономии средств, зачитывая из пухлой тетради скучные ряды цифр.
Андрей Варфоломеевич, а так именовали проверяющего пребывал в благодушно-расслабленном состоянии, что проистекало из мастерски подготовленного приёма. Иначе и быть не могло – оказавшиеся в этой дыре, а вернее сказать – в норе, пробуренной ещё при Советской власти, офицеры, лишь завистливо вздыхали бросая жадные взгляды на прибывших с ним адъютантов и помощников, прямо-таки источавших столичный блеск и запросто упоминавших небожителей из числа приближенных к Первым лицам страны, с которыми, если верить рассказчикам, они пребывали в самых, что ни на есть приятельских сношениях.
И что с того, что здесь, в окрестностях прорубленной в теле Уральского хребта базе, идеальная, близко не сравнима со столичной по чистоте, природа? Кому нужна прекрасная охота, рыбалка, не говоря уже о ягодах и грибах, век бы их не видеть, если ты обречён прозябать вдали от мест, где принимаются судьбоносные для страны решения?
Переход от восторгов, вызванных природным очарованием, к ненависти, проистекавшей от скуки происходил за считанные недели, реже – месяцы, после чего очередной офицер, угодивший сюда за отличные показатели на предыдущем месте, иных сюда не брали, начинал всеми силами стремиться прочь, страстно мечтая оказаться в любом ином, но хоть самую малость более, цивилизованном и облечённом властью, месте.
Впрочем, попадались и истинные фанатики службы, которые, проникнувшись важностью данного места службы, тянули лямку и за себя и, как говорится, «за того парня», взваливая на свои плечи обязанности менее усердных товарищей.
Одним из таких фанатиков службы, или, переходя на гражданский язык – трудоголиков, был полковник Семеров, про которого остряки базы уже и давно, и открыто говорили, что в его случае Судьба явно угадала, дав этому неутомимому служаке идеально подходящую фамилию.
Заняв место докладчика и дождавшись благосклонного кивка проверяющего, офицер откашлялся и, взяв в руки пульт от проектора начал доклад.
– Полковник Семеров. Старший группы дальней космической разведки. Прошу разрешения начать!
– Ааа…Звездочёт? – Андрей Варфоломеевич, всем небесным светилам предпочитавший те, что красовались на этикетках определённого рода напитков, благосклонно закивал, давая ещё одно разрешение на доклад и приготовился подремать с открытыми глазами, благо в этом искусстве он был подлинным мастером начав полировать сей навык ещё на курсантской скамье.
