Кахан кивнул, но добавку брать не стал. Жители Харна не были богатыми, а его ферма обеспечивала его всем необходимым. Сейчас он хотел лишь одного: снова оказаться в одиночестве. Общество Юдинни ему понравилось, но, оказавшись рядом с людьми Харна, заметив, как они на него смотрели, он вспомнил, почему старался их избегать. Однако пока он сидел здесь, в окружении бедности, и видел, с какой легкостью Леорик расставалась с едой, хотя сама почти ничего не ела, он почувствовал, что перед уходом должен поделиться тем, что знал.
– Мы кое-что обнаружили в лесу, – сказал он.
Леорик посмотрела на него так, что он смутился.
Словно она боялась того, что он скажет, не меньше, чем боуреев.
– В Вирдвуде произошел древопад.
– Древопад! – воскликнул Дайон у нее за спиной и впервые за все время, что Кахан его знал, улыбнулся. – Фарин, это замечательно. Мы все в Харне будем богатыми! Истинно, Тарл-ан-Гиг выбрал нас и благословил.
– Говори тише, Дайон, иначе Осере услышат и выполнят твое желание, – сказала Фарин. – Жизнь не так проста, как тебе кажется.
– Но древопад, Леорик, – сказал он, шагнув вперед, – он обеспечит нас всем, что нам потребуется, на несколько поколений вперед, именно так в Джинненге все разбогатели, это…
– Лесничий, – тихо заговорила Леорик, – ты оказался рядом с древопадом случайно или тебя к нему привели?
Она склонила голову набок, ее глаза вопросительно смотрели на Кахана, и он задумался.
О том, как форестолы отправили его к ветке.
– Я думаю, меня туда привели, – ответил он.
– Форестолы, – добавила Юдинни. – Они оказались вовсе не такими чудовищами, как нам говорили, а еще они дали нам удивительную вещь, которая называется… – Она смолкла, почувствовав взгляд Леорик.
Затем Фарин повернулась к Дайону.
– Это не дар, как тебе кажется, Дайон, – негромко сказала Леорик. – Форестолы нападают на наши караваны, хотя у нас мало что можно взять. Ты не задавался вопросом, почему они это делают?
– Какое это отношение имеет к древопаду? – спросил Дайон.
– Это ловушка, – тихо ответила Леорик. – Древопад принесет нам богатство, тут ты прав. Форестолы хотят, чтобы им было что у нас забирать. Богатства, торговцы. – Она тяжело вздохнула: – Рэи.
– Пусть они попытаются нас ограбить, – с неприятным смехом заявил Дайон. – С деньгами от древопада мы сможем нанять настоящую охрану. Нас защитят Рэи.
– Ты никогда не имел дела с Рэями, верно? – спросил Кахан у Дайона.
– Я видел их много раз, – сказал он. – Когда выполнял свой долг перед богами, до прихода Тасснига. Мне даже довелось проводить церемонию для одного из них. Мы принесли в жертву Тарл-ан-Гигу трех наших лучших короноголовых.
– Они придут сюда, – сказала Леорик, и ее голос был холодным, – увидят, что у нас есть, и заберут.
– Но оно же будет принадлежать нам, – возразил Дайон.
– Рэям это неважно, – сказал Кахан.
– Может быть, когда речь идет о тебе, бесклановый, – сказал Дайон, даже не глядя в его сторону, и коснулся краски на своем лице. – Эта земля принадлежит мне уже десять поколений.
– Лесничий прав, Дайон. – Леорик встала. – Мы бедны, и мы не из их числа. Рэям наплевать на твоих предков, на моих предков и на любых других. Они просто пройдут по нашим домам и заберут все, что пожелают. – Она вздохнула. – Нам не следует никому рассказывать о древопаде, Дайон. Лучше сделать вид, что мы никогда о нем не слышали.
Его лицо изменилось, грим потрескался.
– Ты знала, – сказал он. – Ты знала о древопаде?
Она кивнула. Кахан почувствовал, как гнев у него внутри разгорелся ярче, когда он понял, что его использовали. Но не Леорик, а форестолы. Теперь он знал, какое послание его просили доставить, когда он сопровождал торговцев через Вудэдж. И почему они отправили его и Юдинни на восток в Вирдвуде. Они хотели, чтобы в Харне узнали о древопаде, а потом атаковать тех, кто придет за деревом.
– Да, я знала, – сказала Фарин. – Уже больше года.
– Ну, я… – начал Дайон, но она прервала его взмахом руки.
– Ты будешь делать то, что я сказала, если для тебя важно благополучие наших людей, – прошипела она.
– Я думаю, – сказал Кахан, вставая, – мне пора. Я скучаю по дому и хотел бы туда вернуться.
– Хорошо, лесничий, – сказала Фарин, отворачиваясь от Дайона, – и спасибо тебе.
– Я провожу его до Вудэджа, – сказала Юдинни, вышла вместе с Каханом и помогла ему забрать посох из волокуши, которую они сделали. Он прошел мимо жителей деревни; часть из них вела себя доброжелательно, другие не скрывали презрения – такие, как мясник Онт, который стоял рядом с Тасснигом и небольшой группой других обитателей Харна.
Они молча смотрели на него, когда он проходил мимо, однако Тассниг не спускал взгляда с Юдинни. Кахану было все равно. Пусть Харн сам решает свои проблемы, пусть монахиня заберет у них последние монетки, а Леорик и Дайон спорят из-за древопада. Для него все это не имело значения. Его никогда не захотят здесь принять.
У Вудэджа Юдинни остановилась, присела на корточки и приложила руку к земле.
– Паутина Раньи, – сказала она. Он не знал, к нему она обращалась или разговаривала сама с собой. Юдинни казалась потерянной. – Я не знала…
